Опасайся взгляда Царицы Змей

– По столовкам не вздумай ходить, язву желудочную себе заработаешь в один миг! – причитала она. – По вечерам дома сиди, никуда не шастай! Себя в порядке соблюдай! Не дай бог, я что узнаю, от меня и в городе не спасешься!

Алена показала ей за спиной язык, счастливая, что уезжает.

– А где ты жить будешь? – как бы невзначай осведомился Сергей.

Девушка сразу помрачнела. Бабка, которая согласилась ее приютить, жила на окраине, в старом доме без удобств. Такое место обитания никак не подходило молодой, красивой, подающей надежды артистке.

– Я снимаю номер в гостинице. А там и вовсе за границу уеду, – вот только соберу материал для книги. Так что сможешь жить, сколько понадобится. Мебели там, правда, мало, а пыли много. Но это, я думаю, дело поправимое! – он улыбнулся, бросая многозначительный взгляд на Алену. – Возьми ключи. Мне придется задержаться здесь немного, – не со всеми еще познакомился…

Девушка просияла, и, как ни странно, баба Надя тоже.

– Такое дело благословения требует!

С этими словами баба Надя вынесла икону Божьей Матери с драгоценным позолоченным окладом, старую и величественную. У Сергея захватило дух, когда он прикинул, сколько такая вещь стоит.

Алена перекрестилась, поцеловала икону. Когда она наклонилась, короткая юбка высоко открыла красивые ноги, мелькнули кружевные трусики, и гость почувствовал, как пересохло в горле.

Проводив Алену к автобусу, он вернулся в дом. Перегруженный желудок неприятно ныл. Глаза слипались. Баба Надя постелила на диване, принесла пуховую подушку.

– Ты отдохни, милок, – дневной сон сладкий как мед! Ложись, я тебя разбужу к ужину.

«Опять заставит есть!» – с ужасом подумал Сергей, проваливаясь в приятную дремоту. Под потолком кружилась случайно залетевшая на запах клубничного варенья пчела, монотонно жужжала, убаюкивая…

Перед отъездом в село он улаживал дела Нины, связанные с продажей картин и имущества.

– Кондиционер сломался… – смущенно объяснял посетителям помощник нотариуса. – Извините!

Горский расположился у открытого настежь окна, за которым в неподвижном мареве млели деревья.

– Ну, где твоя дама? – спросил нотариус, теряя терпение.

Нины не было уже целый час.