Оборотень по наследству

А подозрительные следы, если на то пошло, видел только Воронин. Ему могло померещиться!

Доктор исподволь подготавливал собеседника к тому, что тот услышит. Пусть серьезно настроится.

– Думаете, управляющий слегка приврал? Допустим. Но почему у сельчан пропадает скот, а в лесу находят трупы растерзанных животных? Мой друг Илья тому свидетель. По дороге в поселок он заблудился, свернул на Гнилое озеро и наткнулся на обезображенную дохлую козу. Его спутница может это подтвердить.

Полухин помолчал, глядя мимо Антона в большое окно, за которым в унылой мороси мокли деревья.

На его скулах обозначились желваки. Хозяина усадьбы явно тяготил этот разговор, но Ирина нуждалась в услугах доктора, поэтому портить с ним отношения было бы опрометчиво.

– Если вы намекаете на пресловутую «Собаку Баскервилей» – да! – я внимательно прочел эту повесть. Согласен, некоторое сходство прослеживается… Но помилуйте! Надо быть идиотом, чтобы строить реальную интригу на основе популярного произведения!

– А кто вам сказал, что идиоты перевелись? – усмехнулся Антон.

– В таком случае зачем идиоту манок? Пусть воет реальный пес, а не электронное устройство. Ан нет! Кто-то прячет в дупле чертову штуковину и доводит мою жену до безумия. Я выведу его на чистую воду, клянусь!

Доктор наконец решился. Хватит говорить обиняками и дразнить самолюбие оппонента.

– Дело в том, что ночью в одной из заброшенных деревень нашли растерзанный человеческий труп. Голова и руки отделены от туловища… зубами. У меня нет оснований сомневаться в словах кладоискателей, которые перед этим видели в зарослях чудовище и слышали его вой.

– Вы шутите? – побагровел Николай, оглянулся на дверь и прижал палец к губам. – Ради бога, тише! Сам я не боюсь никаких бредней, но моя жена…

Глава 12

Воронин ел куриный суп в кухне, искоса поглядывая на Мэри.

– Ты что, плакала? – удивился он. – Глаза красные, руки дрожат. Это он тебя довел?

– Николай Сергеич мне допрос устроил, – призналась она. – С пристрастием.

Все допытывался: когда ты ночью выходил из дому? Зачем? Часто ли ты вместо сна по лесу бродишь? Страшно ли мне жить в усадьбе? Подозреваю ли я кого-то из местных в злом умысле? Кто мог затаить на покойного дядю обиду?

– Ну? А ты?

– Что «я»? Откуда мне знать? Может, старик с кем-то горшки и побил. Он мне о своих личных делах не докладывал. Тебе известно, какой он был человек: скрытный, застегнутый на все пуговицы. Лишнего слова из него не вытянешь.