Оборотень по наследству

Но патроны есть, вот…

Старший ловко зарядил охотничью винтовку с обрезанным стволом, приказал двум мужикам оставаться стеречь вещи и махнул рукой со словами:

– Остальные за мной!

Оружие придало кладоискателям храбрости, и они решительно двинулись вперед, освещая путь фонариками.

– Разделимся по два человека, – предложил было Назар, но старший отказался.

– Обрез у нас один, а я за вас отвечаю. Надо держаться вместе. Если что… я стреляю.

– Думаешь, Мишаню волки загрызли?

– Отставить разговорчики! – рассердился старший, который в прошлом был военным.

 – Без паники! Пока ничего непонятно.

– Ага, типа непонятно, блин, – облизнул пересохшие губы ворчун. – Если он орал и замолк, значит… типа кранты ему.

– Твою мать! – не выдержал Назар, дергая его за рукав. – Заткнись, а?! Набрали ссыкунов!..

Продираться сквозь колючий шиповник и заросли бузины было тяжело. Заброшенная деревня оказалась злой мачехой для непрошеных гостей. Она их сюда не звала, не ждала и не собиралась им помогать.

Наоборот.

– Черт! – ворчун отступился и подвернул ногу. – А-аа! Блин… Жесть просто!

Назар молча шагал, стараясь не отставать от старшего. Ворчун хромал, но не жаловался на боль. Приятель Мишани тяжело дышал ему в затылок, и это было хорошо. Ворчун тихо радовался, что его тыл надежно прикрыт.

До соседней избы добрались без потерь. Входная дверь поскрипывала, болтаясь на ржавых петлях. Черные пустые окна были крест накрест заколочены прогнившими досками. Деревянный порог развалился.

В гнетущей тишине раздался заунывный крик ночной птицы. Кладоискателей вдруг пробрала жуть.

– Я внутрь не пойду… – дрожащим голосом проговорил ворчун. – Хоть режьте. Там… там… покойник! Чувствуете запах?.. Это… кровь…

– Дать бы тебе по зубам как следует, – процедил Назар.

– Мишаня жив! – возмутился приятель пропавшего. – Че вы его хороните раньше времени! Он по нужде пошел и заблудился.

– Тихо! – положил конец препирательствам старший. – Стойте здесь. Я сам взгляну, что это за избушка на курьих ножках…

Он сделал шаг вперед, держа в одной руке обрез, а в другой – фонарь.

Запах и в самом деле был неприятный, тошнотворный. Луч света упал на обломки крыльца: сквозь провалившиеся ступеньки проросла бузина. Старший осторожно ступил на порог и скрылся в избе. Старая пятистенка дышала на ладан. Часть крыши обвалилась, в бывшей горнице росли молодые березки.

Оглушительный грохот заставил мужчину вскинуть обрез и выстрелить.