Оборотень по наследству

Я обратил внимание, как ты на нее смотрел… Даже Николай заметил и приревновал.

– Он ее к каждому столбу ревнует.

Илья сам восхищался Ириной, но пришел к выводу, что эта женщина неприступна. Панические атаки? Хм… Профессиональной актрисе не составит труда разыграть любой приступ. Ирина показалась ему странной, непонятной. И он решил приударить за Мэри. Улыбчивая жена управляющего обладала пышными формами и нерастраченной пылкостью. Угрюмый супруг явно не соответствовал ей по темпераменту.

«У меня неплохой шанс завоевать расположение Мэри и выудить у нее секретную информацию», – подумал Илья.

– Мэри намного моложе своего благоверного. Сколько ей лет?

– Двадцать пять, кажется, – ответил доктор. – А ее мужу за сорок. Но они живут дружно и в порочащих связях не замечены.

– Ха! «Порочащая связь» уже подкрадывается. Надеюсь, Мэри ответит мне взаимностью.

Антон в изумлении уставился на друга.

– Не вздумай клеить жену Воронина! Этот мрачный тип – темная лошадка.

Илья не нуждался ни в предостережениях, ни тем более в поучениях. Реакция доктора скорее раззадорила его, чем отрезвила.

– Когда умер дядя Эдик? – спросил он.

– Три года назад… примерно в это же время.

– В середине сентября?

– Ближе к концу, – кивнул Антон. – А тебе зачем?

– В «Собаке Баскервилей» действие тоже происходит осенью.

– Продолжаешь проводить параллели?

– По ходу, кто-то нещадно эксплуатирует известную историю в своих корыстных целях, – заключил Илья.

– Хочет извести род Полухиных?

– А что еще? Вообрази, некий новоявленный Стэплтон[3 - Джек Стэплтон – в повести Конан Дойла «Собака Баскервилей» – главный антагонист, виновен в смерти сэра Чарльза и в нападении на сэра Генри. Держал на болоте собаку, которую превратил в орудие убийства.] привозит с собой огромного пса, прячет его в глубине Гримпенской трясины… тьфу!.

– Верданской топи, – подсказал Антон.

– Во-во! Верданская топь! – с жаром воскликнул Илья. – Вслушайся… Звучит потрясающе.

– Ты уже сценарий сочиняешь или говоришь серьезно?

– Иногда мне сложно отличить одно от другого, – признался гость.

– А мне сложно не проникаться симпатией к пациентам.

– Ты об Ирине? Не оправдывайся, дружище. Она достойна любви, но для тебя это слишком роскошная дама.