Бесчувственная

Что-то было не так с девчонкой, и дело тут вовсе не в её, как сказал друг, «особенности», о которой она так спокойно рассказывала – чутьё твердило, что я многого не знаю, не вижу картинку целиком, а я обязан знать всё о своём враге.

? Что ж, поболтаем в другой раз, ? предпочёл откланяться Рысь, неожиданно понятливо оставляя нас наедине, хотя я был уверен, что он захочет остаться, и в первый миг я даже не сразу понял, что делать со своей заложницей.

Вот она здесь, в моей огромной клетке, идеально подготовленной персонально для дочери врага, но что делать дальше? Власть над кем-то опьяняет лучше любого алкоголя, а чужой страх доставляет ни с чем несравнимое удовольствие, вот только сегодня боязнь этой девицы, горящая на моей коже, сегодня почему-то не радовала.

А Наяра меня действительно боялась. Боялась так сильно, что я бы мог выпить скользкий страх и избавить её от него… Но зачем? Мне нужно совсем не то.

Вместо этого я шагнул ближе, словно примагниченный её ароматом и не смог удержать при себе руки.

Пальцы сами потянулись к оголившемуся плечу, с которого упала шёлковая ткань халата, огладили нежную плоть, сравнимую с бархатистостью цветка, и я чуть не сорвался с цепи, чуть не набросился на неё, в последний момент удержавшись на самом краю.

Нет… Я не имею права быть одурманенным ею.

И сегодня она поймёт, что управлять мной и играть в игры не получится, как бы сама Наяра на то ни надеялась.

***

Он находился где-то очень близко.

Это нервировало настолько, что наспех съеденный завтрак едва не попросился обратно, но я постаралась держать себя в рамках, и даже когда вновь ощутила слабое, едва-едва различимое покалывание в районе плеча, не вздрогнула.

Этот человек… нет, этот мужчина действовал на меня так, как не действовал никто, и даже разделяй нас пуленепробиваемое стекло, боюсь, я не перестала бы испытывать к нему какой-то первобытный, животный страх, расползающийся по венам кислотой. И дело было вовсе не в его происхождении. Просто существо по прозвищу Палач было на слуху у каждого в столице, и если народ боялся его за конкретные заслуги, я не могла постичь собственного ужаса рядом с ним.

Словно интуитивно знала, на что он способен на самом деле.

? Уже придумали, что со мной делать? ? вырвалось раньше, чем я хорошенько обдумала свои слова, но поздно было брать их назад.

Воздух сделался гуще, и его стало очень не хватать в лёгких, будто этот мужчина заполнил собой всё пространство.