Джоконда и паяц

Она не знает ни стыда, ни страха».

– Вы ко мне?

Лавров вздрогнул и очнулся от чар, навеянных богиней любви. Перед ним стояла экстравагантная особа лет тридцати пяти, одетая в нелепый зеленый балахон, из-под которого виднелись тонкие ноги, обтянутые малиновыми лосинами. Прическа этой леди напоминала взрыв на макаронной фабрике. В ушах висели огромные, почти до плеч, пластиковые кольца-серьги.

– Светлана Артынова? – уточнил он.

– Да. А вы кто будете?

– Частный детектив.

– Вот оно, что, – не удивилась она.

– Почему вы так решили?

– Не знаю, – повела она узкими плечиками. – Показалось. Мне сон дурной приснился. Будто Сема провалился в трясину и не может выбраться. Вопит, руки тянет… а я стою, не в силах пальцем пошевелить. Он утонул на моих глазах.

Ее лицо было покрыто слоем тонального крема, белого, как сметана. На этом фоне густо подмалеванные черные брови и алый рот выглядели кричаще.

Накануне своего визита в театр Лавров навел справки о бывшей жене художника.

Роман прочистил горло, собираясь с духом. Он не имел понятия, как разговаривать с такими барышнями. Светлана сама пришла ему на помощь.

– Я знала, что Артынов добром не кончит, – заявила она. – Что с ним? Он жив?

– К счастью, да. Правда, приболел.

– У него вечно болит горло! – взмахнула широкими рукавами Светлана. – Меня достали его постоянные полоскания, шарфы, компрессы!

Внутреннюю сторону ее предплечий покрывали замысловатые татуировки. Лавров мысленно ахнул, но сохранил благовоспитанную мину.

– Зачем вы пришли? – сверкнула она темными зрачками. – У меня мало времени. Работа не ждет.

– Мы могли бы поговорить об Артынове?

– О нем нынче только ленивый не говорит. Вы журналист? Я интервью не даю! – отрезала Светлана.

– Я сыщик, – напомнил Лавров.

– Вы прикидываетесь сыщиком, – усмехнулась она. – А сами охотитесь за дешевыми сенсациями и роетесь в чужом грязном белье. Мы с Семой расстались и ни о чем не жалеем. У него после развода начался творческий подъем, я тоже не жалуюсь.

– В самом деле?

– Я не собираюсь выворачивать перед вами душу! – вспыхнула Светлана.

Из-под тонального крема пробился румянец возмущения. Артынов все еще был не безразличен ей.