Дневник сорной травы

Он действительно не знал никакого Салахова, но слова Коры о том, что Анна Наумовна чья-то жена, неожиданно отозвались в его душе тоскливым сожалением.

– Что за Салахов? Кто он такой?

– Денежный мешок – вот кто! Квартиру эту он ей купил! Где его жена деньги взяла, по-твоему? У мужа позаимствовала. Интересно, она удосужилась его согласия спросить? Как ты думаешь?

С каждым словом Коры Фарид все больше трезвел. Ситуация выглядела не совсем благополучно. Более того, она могла обернуться крупными неприятностями.

– Ты серьезно? – спросил он у Коры.

– Боже мой! Конечно же нет! Я обратилась к профессионалу, он все выяснил. В этой квартире раньше жили мать с дочерью. Потом дочь попала под машину… Ходили слухи, что здесь обитает нечистая сила. Ерунда и сплетни, разумеется, а вот то, что квартира долго не продавалась – чистая правда. И тут появляется милейшая Анна Наумовна и сходу ее покупает. Странно, да?

Фарид кивнул.

– Ты что, наняла детектива?

– Пришлось. Жаль, дорого берет парень.

– Что ему еще удалось выяснить?

– Только то, что театральный дом пользуется дурной славой. В той квартире, где живет профессор Рубен, женщину убили, бывшую хозяйку. Наверное, старик не знает об этом. А квартира, в которой ты спортзал устроил, вообще проклятая – так люди говорят. Недаром и жена Салахова в ней почти не жила. Около года наведывалась, а потом – сам знаешь, уехала, и с концами!

– Глупости! Сколько мы тут с ребятами занимались, сколько раз они ночевать оставались – никогда никто не жаловался.

Кора подумала, накручивая на палец длинную прядь волос.

– Нет, – вынуждена была признать она. – Я тоже никаких чертей здесь не видела. Квартира как квартира.

– Ну вот! Мало ли, что люди болтают…

– Допустим. А как эта «меценатка» выглядит? Ты ее как следует рассмотрел? Она, оказывается, на двенадцать лет старше своего муженька. Представляешь? И как такая баба его на себе женила! Отравы, что ли, какой в еду насыпала?

Фарид неопределенно хмыкнул.

– Сколько они женаты? – уточнил Гордеев.

– Говорят, лет десять.

– Не может быть! Анне Наумовне самое большее – тридцать пять, и то с натяжкой. Она что же, за ребенка замуж выходила?

– Да-а, – вздохнула Кора.