Дневник сорной травы

Уговаривая себя, что делает это из лучших побуждений и заботясь о безопасности жены, Юрий открыл ящик и бегло осмотрел содержимое. Несколько небрежно сложенных листков бумаги привлекли его внимание. Это оказались банковские распечатки с информацией о движении денег по счетам.

Юрий до сих пор помнил то ощущение – сердце подпрыгнуло к горлу и остановилось. Он смотрел и не верил своим глазам. Суммы, указанные в распечатках, были более чем солидные. Значит, Анна… Не может быть! Разве что ей помогал кто-то невероятно умный и проницательный, как сам дьявол.

Салахов трудно привыкал к новым реалиям, которые преподносила ему жизнь. Вопреки его намерениям, Анна вовсю участвовала в биржевых торгах, причем успешно. Она заработала много денег, и теперь возник вопрос: зачем ей деньги? Супруг был вполне способен удовлетворить любую ее прихоть и ни в чем ей не отказывал. Откуда у Анны стремление к казино, бирже? А главное, как ей удается обходить подводные камни и избегать неудач?

Беспокойство Юрия сменилось ревностью.

У Салахова родилась мысль – а не нанять ли ему частного детектива? Но следить за женой казалось ему низким. Что подумают итальянцы о русском бизнесмене, который нанимает сыщика следить за собственной супругой?

Тогда Юрий не решился на подобный шаг, и вот теперь, уже дома, в Питере, ему снова пришла в голову эта мысль.

– Приехали, Юрий Арсеньевич, – сказал шофер, возвращая Салахова к действительности.

Поднимаясь по лестнице в кабинет, Юрий вспомнил утренний разговор с женой. Что за бред? Какой-то Фарид, какой-то спортзал… Черт знает что! Неужели Анна хочет вот так просто дать бандиту, самовольно забравшемуся в ее квартиру, деньги?

– Люба! – громко, недовольно сказал он, соединившись с секретаршей. – Приготовьте мне информацию по оффшорным компаниям и зайдите.

– Хорошо, Юрий Арсеньевич, – пропела Любочка, тая от удовольствия.

– Побыстрее, пожалуйста, – уже мягче добавил Салахов.

Заискивающая интонация секретарши неожиданно произвела благоприятное впечатление. Анна никогда не говорила с ним таким тоном. Она всегда оставалась на своем Олимпе – сияющая и недостижимая, как богиня. Она никогда не отчитывалась, не оправдывалась, предоставляя ему свободу думать все, что угодно. Она никогда не чувствовала себя виноватой, не выясняла отношений.