Черная роза

Она решила взяться за дневники Артура.

Почерк у художника был неразборчивый, а в этих тетрадях – особенно. Как будто Корнилин писал их то ли в темноте, то ли в подпитии, то ли спросонья… ни слова не разберешь! Уж на что Нина умела догадываться, что означают каракули ее супруга, но тут и она стала в тупик. Прочтение записей оказалось делом кропотливым и медленным. К тому же Нина старалась это делать только оставаясь в доме одна, когда муж Катерины уходил на охоту, а она сама уезжала в соседний поселок к сестре.

Тогда Нина запирала двери, зажигала какую-то довоенную настольную лампу и садилась разбирать записи в тетрадях. То, что удалось прочесть, она переписывала наново, и так постепенно, страничка за страничкой, дело продвигалось.

Сентябрь моросил дождями, унылыми и нескончаемыми. Госпожа Корнилина заскучала и в один из ненастных, каких-то сизых промозглых дней, напросилась с Катериной в гости к ее сестре. Этот другой поселок оказался побольше, – в нем было дворов двадцать, и, самое главное, – имелись почта и телефон.

Сестра Катерины угощала их жареной рыбой, пышными пирогами с брусникой, горячим чаем. От бани Нина отказалась, решила прогуляться. Стояла светлая холодная ночь, в пустых дворах брехали собаки. Госпожа Корнилина зашла на почту и позвонила в Кострому. Дрожащим от волнения и обиды голосом тетка Елизарова сообщила ей, что «до востребования» пришли деньги, довольно приличная сумма, и письмо.

– Это от маклера, – догадалась Нина, и у нее от волнения перехватило горло.

 – Почему я испугалась? Ведь все хорошо, все идет, как должно было быть, как я сама задумала! Почему забытое уже беспокойство шевельнулось вновь?

– Почему не звонишь, ведь обещалась, – причитала тетка. – Я совсем одна, помирать скоро буду. Приезжай…

– Обязательно, только не сейчас, – машинально ответила Нина, напряженно думая о своем: как поступить?

– Обманешь ведь, знаю… – заплакала тетка. – С деньгами-то чего делать? Выслать тебе, что ли?

– Вышли, пожалуйста, вместе с письмом.

 – И Нина продиктовала адрес поселка.

В эту ночь она так и не смогла заснуть. Притихший, но не покинувший ее страх, вновь завладел ею. Беспричинная нервозность вызвала сердцебиение и головную боль. Нина забросила записи Артура, она ничего не могла делать, – только сидела у окна, смотрела на озеро, на черный лес в дымке дождя, и ждала.

– Ты, чай, не заболела? – спрашивала ее Катерина, заглядывая в побледневшее лицо гостьи.