Заложница

 – Ты ненормальный маньяк, запер в гадюшнике и еще издеваешься, на, получи, гад!.. – Я от души колотила Виктора куда попало, правда, недолго.

– Успокойся, истеричка, пока я на тебя, как на буйную, намордник не нацепил.

Аблов перехватил мои запястья ручищами, да так, что у меня косточки захрустели.

Понимание того, что против крепкого мужчины я абсолютно беспомощна, не охладило мой пыл, наоборот, в меня словно черт вселился, заставляющий меня кусать мерзавца, пинать его и по возможности бодать головой в грудь.

– Ну все, это уже не смешно, – прорычал Аблов и, одним стремительным движением придавив меня спиной к лежанке, уселся сверху и стал сверлить бешеным взглядом.

В ожидании удара, я зажмурилась и повернула голову в сторону, как будто в такой позе побои переносить легче.

Слышу, как Аблов тяжело и глубоко дышит. Может быть, он успокоится, и мне удастся избежать расквашенного лица?

– Если вы с меня не слезете, я задохнусь, – процедила я сквозь зубы.

– Ха-ха, ты мне только что чуть глаза не выцарапала, драная кошка, а по-прежнему выкаешь.

Последние слова Аблова я расценила как призыв обращаться к нему на «ты», а мне два раза повторять не требуется. Сказано – сделано.

– Психопат шизанутый! Ты весишь под центнер, а мой вес до пятидесяти килограмм не дотягивает. Зачем, спрашивается, пять минут назад насильно кормил, чтобы сейчас задавить насмерть? – пыхтела я и брыкалась под тяжестью негодяя.

– Да если бы от твоей жалкой жизни не зависела свобода Артема, – низко склонившись, цедил Аблов мне в ухо, – я бы даже не удосужился тебя похищать.

Тоже мне, санитар леса!

Аблов выпрямился и я, схватив его за грудки, принялась усиленно трясти.

– Ты глухой?! Сколько еще раз повторить, чтобы дошло? У меня даже догадок нет, какого Артема ты имеешь в виду! Все мои знакомые с таким именем и близко не могли с тобой пересекаться!

Аблов наклонил голову и глянул на испорченную рубашку, из которой теперь торчали нитки в тех местах, где еще совсем недавно сидели две верхние пуговицы.

– Твоя уловка в прошлый раз не прошла и теперь не пройдет. Не делай вид, что ты якобы думаешь, что Артем – взрослый мужик. Ты не хуже меня знаешь, что моему племяннику девять лет.

Сказать, что я впала в ступор, – ничего не сказать.