Выдыхая боль

Дверь в спальню дяди была неплотно закрыта, и узкой щели вполне хватало, чтобы оттуда до меня доносился шум, но вот посмотреть, что происходит внутри, при всём желании не получалось. Поддев ручку пальцем, осторожно потянул на себя и увеличил обзор. Кира в траурном платье возле кровати снимала одежду с вешалок и укладывала вещи в чемодан.

Вот что значит профессиональная аферистка. Даже сама с собой наедине из печального образа не выходит.

Обхватить бы её шею руками и удавить. Свидетелей как раз нет. Но это будет слишком быстро и безболезненно для неё, а я хочу, чтобы мучилась.

– Что ты здесь делаешь?! – заметив чужое присутствие и, от неожиданности подпрыгнув, взвизгнула Кира.

Неподдельный испуг и тревога на её лице, прямо как бальзам на душу.

Распахнул настежь дверь, сделал пару шагов вглубь комнаты и лишь после ответил:

– Невестку решил навестить.  Поинтересоваться, как у неё дела. Вдруг что-то нужно.

– А в дом зачем тайком проникать? Вообще-то, звонок есть, – бросила упрёк девушка и изо всех сил пытается храбриться, но от неё буквально фонит страхом.

– Если ты забыла, напомню, это мой дом. Как хочу, так и вхожу, – рявкнул я, подошёл к креслу, через спинку которого был перекинут махровый халат, сбросил его на пол и удобно устроился на сиденье.

– Как видишь, не забыла, – оторвав возмущённый взгляд от халата, девушка кивнула на чемодан. – Вещи уже почти собрала. Так что не беспокойся через час меня тут не будет.

– Ты же ещё здесь. Так что вышвырнуть как бы не поздно.

Кира

Олег с угрожающим видом поднялся с кресла, в глазах сверкает жгучая ярость, кулаки плотно сжаты, ноздри раздуты, как два паруса. У нас с племянником мужа вражда давняя, и если я своё отношение к нему открыто не демонстрировала, то он никогда не упускал возможности выставить свою ненависть ко мне напоказ.

– Ещё шаг в мою сторону и вызываю полицию, – предупредила я, а чтобы угроза не была голословной, подняла с кровати телефон и разблокировала экран. – Да, по документам дом твой, но я здесь тоже не на птичьих правах. Я тут прописана. И, по крайней мере, на то, чтобы спокойно собраться и уйти – право имею.

Олег с присущими ему надменностью и презрением усмехнулся.