Темная страсть

Кирилл оказался разносторонним человеком и приятным собеседником, непринужденно поддерживал любую предложенную мной тему.

Во время очередного рассказа об экзотической стране, в которой он недавно побывал, у меня завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Павла: « У нас все в силе?». Неприятный холодок пробежал по телу. Как я могла забыть, что договорилась сходить с Пашей в кино? И как отреагирует Беккер, если об этом узнает?

Причем последний вопрос стоял особо остро. Беккер заметил мой растерянный вид и прервал свой рассказ.

– Юль, что случилось? – обеспокоенно спросил Кирилл.

За время работы в отеле я научилась с ходу находить нужный ответ, и чего греха таить – даже правдоподобно врать, но тут вихрь из мыслей не выдавал ничего более – менее стоящего.

– Это с работы, ничего важного, – неуверенно промямлила я и поймала на себе подозрительный взгляд Кирилла.

К нам подошел официант с вопросом, когда подавать горячее и желаем ли мы еще вина. Я была готова его расцеловать.

Пока Беккер выбирал вино, я встала и направилась в дамскую комнату, прихватив с собой телефон.

По дороге отметила, что выпила немного больше обычного, и ноги слегка заплетаются.

Смочила лицо холодной водой и пальцами помассировала виски.

Написала ответное смс Павлу и, сославшись на работу, предложила перенести встречу на другое время. Уже после того, как отправила сообщение, пожалела, что не отменила ее совсем.

За столиком меня ждал непривычно задумчивый Кирилл.

– Юля, а у тебя есть мечта? – спросил Беккер, как только я села.

Обычно я такими вещами не делюсь, но выпитое вино развязало мой язык.

– Конечно.

– Какая?

– Я хочу поступить в ВУЗ.

– А почему ты сейчас не учишься?

– Меня воспитывала бабушка, и когда подошло время поступать в институт, она заболела. Мне пришлось пойти работать, чтобы содержать нас обеих. А сейчас я коплю деньги: во время учебы надо – на что – то жить.

– А что с бабушкой? – осторожно спросил Кирилл.

– Год назад она умерла, – очень тихо ответила.

Я впервые произнесла эти страшные слова вслух. Грусть, теперь – это грусть, а год назад душу раздирала боль и ярость – от бессилия, от невозможности помочь. Нестерпимая пытка смотреть, как болезнь сжирает единственного родного человека. Невыносимо – знать и ждать, а потом остаться одной.

– Давай прогуляемся, – предложил Кирилл, нарушая повисшую тишину.

Он положил мою руку себе на локоть, и мы спустились к воде.