Пленница

– Пошла вон!

Прикрыв уши ладонями, чтобы перепонки не лопнули, зажмурилась и пригнулась.

– Мне передали, что вы меня ждёте, сама бы я к вам никогда…

– Пошла вон, дрянь! Пока грех не взял на душу и не удавил.

Нас друг от друга разделяло несколько метров, но Ренат кричал так, что волосы шевелились, и я ощущала кожей, как меня обдувает потоком воздуха, который вылетал из его рта вместе с угрозами.

***

Сидя на кровати с поджатыми под себя ногами и открытым ртом слушала Андрея и недоумевала, как мне вообще удалось удрать из кабинета Рената живой?!

– О-ёй…, – вздыхала я, вспоминая, что тогда говорила на кухне, но тут в голове родилась мысль, от которой волосы на затылке зашевелились.

Днём, конечно же, нет, но поздним вечером, когда дом затихал, несколько раз не в ванной переодевалась, а в комнате.

– Одна есть, но она смотрит на окно и звук не пишет. Так что не пучь глазёнки, никто за тобой не подглядывал, – пояснил Андрей, и я вроде бы успокоилась, но часть гадливого чувства всё равно не ушла.

Направить камеру, например, на кровать, думаю, секундное дело. То есть всё, мне теперь не расслабиться, постоянно буду переживать, что на меня кто-то глазеет.

– Андрей, а у тебя есть с собой телефон? – поинтересовалась я и, получив положительный кивок, попросила. – Покажи хоть как выглядит гамадрил, а то только и знаю, что обезьяна, возможно, и в глаза раньше не видела.

Судя по тому, что экран мобильного оказался у меня перед носом через десять секунд, кое-кто недавно уже интересовался внешностью гамадрила.

– Эх, красавец какой, – выдала я вердикт и, обхватив голову руками, жалобно простонала. – Ренат меня убьёт, да?

– Вообще-то, я был на двести процентов уверен, что ты просидишь неделю в подвале на хлебе и воде, вместо этого он тебя просто прогнал. Так что точно уже не прибьёт, но на всякий случай на глаза ему не попадайся. Ренат Матвеевич не из тех людей кто быстро отходит.

Как только Андрей испарился, спрыгнула с кровати, чтобы опять подпереть тумбочкой дверь.

Согнувшись в три погибели, кряхчу от тяжести, но упорно двигаю тумбу от себя. Резкий удар и толчок, вздрагиваю и пятой точкой валюсь на пол.

– Ну сколько же можно? Сто раз ведь просила. Сначала стучаться.