Пленница

На брата больно смотреть, он со связанными за спиной руками стоит на коленях, бровь разбита и струйкой течёт кровь, а один глаз так заплыл, что его даже не видно.

– Ну что застыла? Спускайся, – амбал, вольготно развалившийся в кресле, поманил пальцем. – Давай-давай…

– Беги, – прочитала по губам брата призыв и что есть мочи рванула наверх.

– И чего мы тупим? Тащите её сюда.

От приказа мужика темнеет в глазах, зато страх быть пойманной, заставляет бежать на пределе возможностей, скрываюсь за поворотом, залетаю в комнату, трясущимися пальцами с грехом пополам запираю замок, подскакиваю к окну, настежь распахиваю фрамуги, закидываю ногу на подоконник и тут-то понимаю…, у меня не хватит смелости прыгнуть!

Да и полёт этот ничем хорошим не может закончиться, под окном железная бочка, и старые доски с торчащими гвоздями в кучу навалены.

Переломаюсь вся к чёртовой бабушке, и вот тогда точно шанса на спасение нет.

Судорожно снимаю халат и вышвыриваю в окно, а сама ныряю под кровать и забиваюсь к стене.

Дверь со стороны коридора за ручку дёрнули.

– Эй, ты бы открыла, чтобы нам имущество не ломать. Тук-тук, это соседи, вы нас топите, – следом за словами раздался ржач. – Ну как хочешь, я по-хорошему предлагал.

Оглушительный звук удара, дверь плашмя завалилась на пол и двое мужчин вошли в комнату.

– Малышка, а ты где? – игриво пропел один из них, думаю, тот, что в джинсах и кроссовках, – Вот дрянь! Андрюха, похоже, она выпрыгнула из окна.

Парень в серых кроссовках добежал до противоположной стены, по всей видимости, выглянул на улицу и, присвистнув, заметил: «Высоковато!»

– Если убилась, нам пи…, – матюгнулся второй в кожаных туфлях и, подойдя к товарищу, заявил.

– Да говорю тебе, сиганула. Бабы вообще отчаянный народ. Смотри, в траве светлая тряпка валяется, кукла в такого же цвета хламиде была. А вон-вон, видишь, кусты колышутся, никак наша крошка через них пробивается.

Мужские ноги мелькнули мимо кровати в сторону выхода, я уже собралась перевести дух, как мужик в туфлях остановился.

«Уходи, ну, пожалуйста», – мысленно взмолилась я, хоть и понимала, даже если мужчина сейчас выйдет из комнаты, то это далеко не счастливый конец, ему ничто не помешает вернуться, или тому другому более доверчивому в кроссовках.

В спальне загорелся свет, значит, всё-таки обыску быть.