Агент угрозыска

Виктория подплыла к нему, жадно окинула взором, как если бы хотела проглотить целиком, обняла и поцеловала в лоб. – Берегите её.

– Прошу к столу, – повторила свое приглашение хозяйка, но Виктория направилась к роялю изломанной походкой.

– Шампанского, господа, – засуетился хозяин. – Налейте божественной Виктории шампанского.

Павел подхватил два искрящихся бокала и проследовал за ней к роялю. Виктория медленно стянула перчатки одну за другой, села за рояль и начала наигрывать мелодию популярного романса.

Павел перехватил ее руку и задержал в своей. Его пальцы нежно гладили ее ладонь, в то время как взгляд его был прикован к перстню в форме бабочки.

– Интересная вещь. Изумруды редкой чистоты. Должно быть немалых денег стоит.

– Как это пошло все мерить на деньги. – Виктория отняла руку и ударила по клавишам. – Ах, зачем эта ночь так была хороша…

Пока она пела, собравшиеся с любопытством рассматривали диковинную гостью.

– Интересная женщина, – отметили мануфактурные ряды.

– С такой и в Париж не стыдно прокатиться, – согласилась сеть булочных.

– Говорят, она внебрачная дочь князя Голицына и какой-то француженки. Появилась в Москве месяца три назад. Эдакая Настасья Филипповна наших дней. Заполучить ее в дом совершенно невозможно. Завтра вся Москва будет говорить о нас.

Нина Павловна Туманова раздувалась от гордости, в глазах ее плескалось самодовольство.

Энтузиазм хозяйки несколько иссяк, когда глаза ее остановились на Лео. Мальчик ел взглядом гостью с тем же обожанием, что и осетрину. Туманова уже собралась попенять Лео на отсутствие хороших манер, когда ее грубо прервали.

Громкие фортепьянные аккорды заглушили шаги троих мужчин вошедших в комнату. Испуганный женский визг оборвал музыку. Эти трое отличались от остальных не только осанкой, покроем костюмов и манерам.

У них в руках были пистолеты.

– Ша! – выкрикнул тот, что стоял ближе к двери. Верхнюю часть его лица закрывал картуз, напяленный по самые глаза-щелочки, снизу оно было обрамлено клочковатой бородкой.

– Всем сидеть т-тихо! – сказал тот, что стоял в центре. Несмотря на прохладу апрельского вечера, он был без пальто. Френч и галифе мало шли к его приземистой фигуре, но, похоже, его это мало волновало.