Агент угрозыска

– Лида была красивая. Я умная.

На лице Карагача промелькнуло слабое подобие улыбки. Он встал из-за стола и подошел к комоду, на котором стояла фотография двух девушек в гимназической форме и шляпках. Они старались казаться серьезными, но глаза обеих смеялись.

Та, что повыше ростом, несомненно, была Ольга, но так непохожая на ту, что сидела за столом. Ушли длинные кудри, мечтательность и восторженное ожидание жизни, полной захватывающих событий. Осталась короткая стрижка, проницательный взгляд и спокойная уверенность в себе.

Лида, в отличие от сестры, выглядела не девочкой, но рассудительной маленькой женщиной. Она сложила руки перед собой и уверенно смотрела в камеру. Она была из тех, кто с первых и до последних дней живет правильно. Из тех, с кем никогда ничего плохого не может случиться.

Пальцы Карагача нежно гладили деревянную рамку фотографии.

– У тебя есть кто-нибудь? – спросила Ольга.

– Работы много.

– Уже пять лет прошло.

– Разве? – Он поставил фотографию обратно на комод.

– Еще чаю налить? – спросила Ольга.

– Нет, мне пора. У меня к тебе просьба. – Карагач вынул из кармана кольцо и лист бумаги и положил их перед Ольгой. – Если завтра утром я не зайду, это кольцо и записку отнеси, пожалуйста, в угрозыск Федору Петровичу Шугарину. Тому, что лампу тебе в борделе держал.

Ольга, не отрываясь, смотрела на кольцо в форме бабочки.

– Давно не видела такой красоты. – Голос ее звучал хрипло. Она взяла чайник, добавила себе воды и сделала глоток.

– Это с ограбления на Мясницкой, – пояснил он.

– Грабителей уже задержали?

– Не всех, – уклончиво ответил Семен.

Он направился к двери комнаты. Ольга последовала за ним.

– Там, куда ты идешь, опасно? – спросила она.

– Не то, чтобы курорт.

– Можно мне с тобой?

– Это не женское дело, – отрезал он и взялся за ручку двери. Ольга положила свою руку сверху, останавливая его.

– Я врач, – сказала она жестко. – Я столько крови видела, что тебе и не снилось. И стрелять я умею.

– Я не то хотел сказать.

Семен взял ее руку в свою и нежно погладил ее, согревая своим теплом, как будто пытался растопить морозный холод, заполнивший эту женщину.

– У меня с этими людьми свои счеты. – Он посмотрел ей в глаза. – Никого другого впутывать не хочу.

– Будь осторожен, – тихо сказала она. – У меня из близких почти никого не осталось. Не хочу еще и тебя хоронить.

– Ты даже не представляешь, как я не хочу себя хоронить, – улыбнулся Карагач.