Агент угрозыска

– Красивое какое, – оценил Шугарин. – Надо показать это ювелирам, может, опознает кто. Он еще раз внимательно посмотрел на рисунок, где прорисованные тени и блики придавали камням объем. – Как только всех бандитов переловим, ты, Григорий, пойдешь учиться на художника.

– Да какой там художник, – махнул рукой Костанжогло. – Я в Питере чертежником работал у одного архитектора. У него и нахватался.

Всего в сегодняшнем списке значились восемь ювелирных магазинов, которые им предстояло обойти.

Костанжогло предложил разделиться и взял на себя три самых дальних. Шугарин одобрил предложение, и они разошлись.

В первом магазине, куда зашли Шугарин с Евсеевым, приказчик сначала нахмурился, видя неказистых покупателей, но при виде удостоверений рассыпался в любезностях. К сожалению, подобного кольца он не видел. Двое его коллег в других заведениях также ничем не смогли помочь.

И лишь в четвертом магазине седовласый продавец опознал рисунок.

– Это перстень княгини Юсуповой из гарнитура под названием «Махаон».

К нему еще серьги полагаются, – рассказал он. – Делал его покойный ювелир Карл Густавович Энгер.

– И где теперь та княгиня? – поинтересовался Шугарин.

– Говорили, что она уехала за границу.

– Тогда как перстень мог попасть к преступникам? – спросил Евсеев.

– Я могу только предполагать, – развел руками продавец. – Обычно люди не продают фамильные драгоценности. Разве что им нужны деньги.

– Кому они нынче не нужны? – вздохнул Шугарин.

 – Вещь, как я понимаю, дорогая. Если бы грабитель захотел продать ее, к кому бы он обратился?

– Совершенно точно не в приличный магазин, – решительно ответил продавец. – Мы всегда отслеживаем историю вещи, иногда даже знакомим продавца и покупателя, чтобы подтвердить законность сделки.

– И в других магазинах также делают?

– За всеми не уследишь, – признался продавец. – Но вообще-то мир у нас маленький. Все всех знают. – Приказчик вернул рисунок Шугарину.

 – Нужного вам человека ищите среди барыг, скупщиков краденого. Эти люди вопросов не задают.

Немолодой человек в длинном темном пальто неторопливо шел по Мясницкой улице. Строго говоря, новые власти именовали ее Первомайской, да только называли ее так лишь вагоновожатые трамвая, который по ней ходил и то исключительно по служебной необходимости.

В руках немолодого человека была трость, придававшая ему солидность и респектабельность.