3 ряд, 17 место

А потом профессор Вартанян, хитро прищурившись, настроит свою хитроумную машинку, приложит холодную металлическую ладошку стетоскопа, сделает звук погромче, и на весь кабинет зазвучит стук сердца одного малыша, а затем другого. Та-дам, та-дам, та-дам, та-дам! – будет звучать в голове у Марины все последующие дни. Сердечки стучат, живут мои маленькие!

– Назвали уже их как-то, Марина Вячеславовна? – спросит профессор Вартанян.

– Да, – почему-то засмущается Маринка. – Эдуард и Филипп. Мы хотели выбрать интернациональные имена – вдруг мальчики потом за границей жить будут? Ну вдруг, да? Пусть будут имена для всех времен и стран.

– Мудрая вы женщина, – почешет нос профессор Аракел Самвелович. – Моя мама вообще как-то об этом не думала. Тогда как-то вообще об этом не думал никто. Мир как расширился, да, Марина Вячеславовна? Стал огромным и в то же время таким компактным для путешествий, жизни, работы.

И записал ее на следующий прием.

Через четыре недели счастливая, еще чуть раздавшаяся в бедрах и животе Марина радостно влетела в кабинет, легла на кушетку и в предчувствии новой порции счастья замерла, пока профессор заполнял бумаги.

– Что? – выдохнула она.

– Вы чувствуете движения? Чувствуете, как они шевелятся?

– Мне показалось что-то недели две назад, но потом опять как будто ничего. Но я ж первый раз… я могу не понимать, что именно я чувствую.

Доктор настроил сердечную машинку, нахмурился. Впервые не дал ей ничего послушать. Она и не хотела. Маринка больше не хотела никаких плохих новостей! Месяц назад ее колесо фортуны развернулось, и теперь она готова была только к счастью, а к несчастью – нет, больше не готова, у нее закончились силы.

– Надо сделать УЗИ, Марина Вячеславовна. Я б хотел, чтоб вас посмотрела Кулакова, но она сегодня не работает, потом выходные, приходите в понедельник, сразу к кабинету 216, к девяти утра.

У Марины слегка закружилась голова и стало сухо во рту так, что она еле шевелила губами.

– А что? Что? Что-то случилось?

– Не могу сейчас ничего сказать, есть подозрения, но я могу ошибаться. Мне не нравится эта тишина, Марина Вячеславовна. Вообще тишина в детском вопросе – это не то, не то, что нужно… Дети должны двигаться все время, ломать, крушить, визжать, толкаться и пихаться. А вот тишина и спокойствие – не про них.