Попаданка для лорда

– Да что вы вообще можете про меня знать? – вспыхнула я. Дернулась, пытаясь высвободиться. Тщетно.

– Достаточно, чтобы понять – до того было отличное представление. Ничем не хуже вчерашнего. Если бы не простыня, я бы усомнился в вашей невинности.

Правильно бы усомнился. Нет, неправильно. Блин, я сама запуталась!

– Что ж, простите, что разочаровала.

– Не за что. Вы избавили меня от очередного позора, и за это я должен быть благодарен.

Очередного? А в чем заключался предыдущий?

– А, может, это тоже было представлением? – Лорд говорил все так же негромко, но в тоне его появились низкие рычащие нотки, от которых мурашки побежали по хребту.

То ли от страха, то ли… Да что ж это делается, нельзя же быть таким, таким… – Может, вы подготовились к первой ночи как следует? Что вы взяли? Куриное сердце?

О чем он? В следующий миг до меня дошло. Ах ты сволочь этакая! Ну то есть я-то, конечно, давно не девица, но леди Кэтрин…

– Пиявки, – процедила я.

Где-то я читала, что ими действительно пользовались, чтобы изобразить невинность.

Пиявка, отвалившись, оставляет ранку, которая кровоточит при малейшем прикосновении. Я не брезглива, но, помнится, тогда меня передернуло.

– Что? – оторопел лорд.

– Пиявки. Такие… жирные, извивающиеся… – Я снова попыталась выдернуть руку, и меня снова не выпустили. Прошипела ему в лицо: – Жаль, что они не цапнули вас за самое дорогое.

– Что вы несете?

– Нет, это что ВЫ несете? Как смеете вообще подумать, будто я…Или вам именно этого и хотелось? Чтобы получить повод от меня избавиться – хотя не знаю, в чем я перед вами провинилась.

– Так-таки и не знаете? – усмехнулся он.

– Не знаю. Зато знаю, что я вас не обманывала. Ни в чем. И… кровопролитие этой ночью было настоящим. Довольны?

Я опять рванулась, и он снова меня не выпустил. Наклонился еще ниже, едва не касаясь моих губ своими.

– Все было настоящим? И ваши стоны тоже?

Кажется, мое горящее лицо сможет осветить это помещение не хуже лампочки. Что ему ответить – милорд, я была уверена, что вы – глюк? Иначе огребли бы подсвечником?

– Так, значит, вам настолько понравилось отдаваться на глазах у всех? – не унимался он.

Этот голос, этот взгляд, где бешенство мешается с желанием… Да пусти же ты! Отпусти, или я сама на тебя кинусь! И… не знаю что сделаю, но канделябром ты у меня все-таки огребешь. После. Или до.

– Нет, не… – И что тут скажешь? Понравилось – извращенкой ославят, не понравилось – снова лгуньей обзовут.