Белая нить

Воззрился на них сверху-вниз и выдохнул дымное облако.

– Улетай! – выдали губы Олеандра, пока рассудок перебирал всевозможные пути отхода.

Он пятился, отталкивая Эсфирь.

– Но… – заикнулась она.

– Без «но»!

Клыкастый череп заклацал, выдувая смог. Вспыхнули и затанцевали на когтях хина чёрные витки колдовства.

– Сюда! – Олеандр утянул Эсфирь за булыжник, и в тот же миг над ними просвистел сгусток тьмы.

Раздумья отнимали время, которое и без того не любило, когда его растягивают. Поэтому Олеандр воззвал к чарам, и тепло расползлось по жилам, ощерило листву на предплечьях.

Он выбежал к зверю. В повороте ускользнул от сгустка мрака. Напружинился, готовый обороняться.

Хин вдруг понесся на него, дымясь, как выпавшая из костра головешка.

Завитки чар стекли с пальцев Олеандра и впитались в траву, оживили сорняки. Он хотел опутать копыта зверя. Но раньше, чем до этого дошло, отвлёкся на выпрыгнувшую из-за булыжника Эсфирь. Растерялся, не ведая, то ли ему девчонку защищать, то ли с хином бодаться.

Растерялся и поплатился за промедление – когтистая лапа мелькнула перед взором, полоснула по шее. Боль разрядом прошила тело. Кровь хлынула за шиворот, алыми пятнами вспухла на рукаве туники.

– Прекращай! – прозвенел девичий голос в мире, расплывшемся кляксами. – Хватит драться!

Сейчас! Олеандр воззвал к сорнякам. Вняв немому приказу, они удлинились и опутали копыта зверя. Хин глухо зарычал. Дернулся вперёд. Но путы держали крепко. И он рухнул мордой на траву и потерял возможность шевелиться, повязанный от рогов до копыт молниеносно выросшими растениями.

Сейчас он напоминал сплетенный из стеблей и листьев холмик, сквозь узкие просветы из которого сочился дым.

– Всё, – Олеандр выпустил воздух из легких и посмотрел на Эсфирь. – Ты жива там?

– Вы… вы… – Неуместная бравада, похоже, аукнулась ей одеревенением. – Вы что наделали?!

– Совсем ополоумела?! – рявкнул Олеандр в угоду гневу. – Он мог тебя убить!

Крылатое Недоразумение – иначе и не скажешь – с тоской поглядело на зверя и спросило:

– Он плохой?

– Мир не делится на плохих и хороших.

 – Олеандр тронул порезы на шее. На ладони отпечатались кровавые пятна. – Хины – паразиты. Попросту говоря, травят и поглощают чужое колдовство.

Эсфирь не нашлась с ответом. Её глаза сновали туда-сюда, точно стремясь обогнать мысли.

– Я запуталась, – выдала она хрипло, с ноткой беспокойства. И запустила пальцы в кудри. – Не вы меня спасли. Вы юноша. А меня спас не юноша.