Белая нить

– Мой будущий зять, – Каладиум посмотрел на него в упор, и взгляд этот словно вытягивал из тела силы. – Счастлив видеть вас в добром здравии. Хвала Тофосу, беда миновала. Вы живы.

Тонкая рука с окольцованными пальцами протянулась к Олеандру. Ничего не поделаешь, на приветствие пришлось ответить. К счастью, потом никто не помешал отвести кисть за спину и обтереть. Зелен лист, он бы лучше окунул ее в чан с горячей водицей и отмыл с мочалкой.

Но, как говорится, пустому столу и иссохший листок послужил украшением.

– Ой! – Рубин рыгнул и выпустил изо рта тучку дыма. – Извиняйте, господа.

От него смердело гарью, табачными листьями и выпивкой. Не вином. Чем-то едким, вроде глушницы. Из любопытства Олеандр как-то раз ее вкусил и едва отдышался, чудилось, сгорая заживо. На вкус она оказалась паршивой. Все равно что кипяток, приправленный перцем.

– Пьянь ядовитая, – прошипела Драцена, но в наступившей тишине ее услышал каждый.

– Грубовато, – буркнул Рубин под тяжелый вздох Аспарагуса. – Хамка ты, знаешь…

На ладони Каладиума вспыхнул зеленый огонек чар, который тут же спрыгнул наземь и впитался в листок:

– Болтает сын Цитрина много, истинно? – вымолвил и закатал рукава, недобро ухмыляясь.

В тот же миг лист вспорхнул и накрепко приклеился ко рту Рубина. Тот ошалело моргнул и принялся сдирать кляп.

– Каладиум! – вскрикнул Аспарагус.

– Аспарагус. – Поклонился ему тот.

– Рубин! – Олеандр поспешил на помощь приятелю.

– Зефирантес!..

Чего? А он тут откуда взялся? Олеандр повернул голову к дому. Аспарагус и Каладиум тоже. Зеф топтался под крышей веранды и почесывал щетину. Выглядел он лучше – следы ошеломления исчезли.

– Эм-м-м, – проронил он. – Извините, думал, вы перекличку затеяли. Ошибся, видать.

– Мило.  – У Аспарагуса задергался единственный видящий глаз.

Бред какой-то! Олеандр сглотнул и медленно втянул носом воздух. Еще разок, еще и еще.

– Так, – начал он, взывая к рассудку и собирая мысли в кучу.

Слова повисли на кончике языка, по двору ураганом разлетелся шипящий вопль:

– Я убью тебя! – Рубин откинул сорванный кляп и придавил каблуком сапога, растирая в кашицу.

Остроконечный капюшон сполз с его макушки, выявляя лицо с вздувшимися заалевшими венами. Его клыки оголились. Правая ладонь сжалась в кулак и вспыхнула пламенем.

Тишина сомкнулась над двором. На лицах Зефа и Драцены застыл откровенный ужас.