(Не) сокровище капитана

 – А что такое крюйт-камера?

– Вернусь – расскажу, – пообещал он. – Надеюсь, ты не успеешь по мне заскучать.

Я фыркнула. Вот еще, скучать по нему! Проводив его взглядом, я поудобнее устроилась на мешках, наблюдая, как мужчины целеустремленно, точно муравьи, ныряют в дверь и выходят оттуда нагруженными. Любопытство грызло разум. Спросить? Я напомнила себе о печальной участи кошки из поговорки, снова поерзала и решила, что лучше лишний раз о себе не напоминать.

Ну и ладно, сама догадаюсь.

Самое защищенное место корабля, где нельзя зажигать огонь и даже осветительные шары спрятали в хрусталь, чтобы, не ровен час, не проскочила искра. Место, откуда матросы забирают что-то перед боем, скинув туфли, которые стучат подковками по палубе над головой.

– Там… порох? – ахнула я.

Получилось чуть громче, чем нужно, потому что матросы снова расхохотались.

– Он самый, – ухмыльнулся щуплый парнишка. Совсем юный, кажется, даже на пару лет моложе меня.

 – Так что, если сюда все-таки достанет ядро, отправишься на небеса в один миг.

Внутри свернулся ледяной ком. Порох! Да уж, нашел капитан самое безопасное место! Он точно надо мной издевается!

– С другой стороны, лучше уж так, чем на рее или под килем, – флегматично заметил безухий мужчина средних лет.

Вот спасибо, утешил!

– Я бы предпочла бренную землю, с вашего позволения, – хмыкнула я. – На небеса еще никто не опаздывал.

– Как знать, капитана нашего, поди, там уже днем с фонарями ищут, – рассмеялся парнишка, следом расхохотались и остальные.

– Только не на небесах, на праведника он вовсе не похож, хоть и из благородных, – гоготнул только что подошедший моряк. Подмигнул мне единственным глазом. – Правда, красотка?

– Откуда мне знать, я же не его исповедник!

Я вздрогнула от дружного гогота и запоздало поняла, на что намекал одноглазый. Да сколько же раз можно обмирать от стыда за один день? Ругнулась, вызвав еще один взрыв хохота.

– Где ты слов-то таких набралась? – спросил одноглазый, когда хохот утих.

Где-где… В псарне. На конюшне. Там, куда я совсем малявкой хвостиком таскалась за старшим братом. Какое-то время батюшка не обращал внимания на занятия, вовсе не подобающие девочке, наверное, считая, что я еще слишком мала. Ровно до тех пор, пока я не спросила значения кое-каких услышанных от слуг слов.