Жена вместо Приговора, или О бедном драконе замолвите слово

Тем более, чувства какой-то злобной и вздорной скотины, невзлюбившей его с первого взгляда!

Мало того, что ему запретили пользоваться своим именем, так ему, дракону, ещё и летать запретили! Дед, правда, пытался его успокоить, что это временная мера. Однако наученный горьким опытом Сигмар успокаиваться не спешил. Слишком хорошо он знал, насколько растяжимым может быть понятие «временности». Особенно применительно к его злосчастной судьбе. Из-за которой, собственно, и тащился он теперь, как какой-то обычный смертный, верхом на дохлой кляче…

– Фыррр! Фыррр! Иииии-го-го! – словно бы прочитав его мысли, не осталась в долгу и, очевидно, укрыла его ответным презрительно-уничижительным эпитетом на своём лошадином «дохлая кляча».

Сигмар посчитал ниже своего достоинства ввязываться в препирательства с собственным транспортным средством и потому проигнорировал язвительное фырканье и ехидное ржание не просто с гордым, но надменным видом.

И именно с этим видом он и обратился к своим спутникам.

– Как насчёт привала?

Вопрос был риторический. И если его спутники не хотели связываться с очень злым, очень голодным, очень усталым и к тому же до костей продрогшим драконом, то лучше бы им было сразу это понять.

К их счастью, и дед и верный дворецкий Сигмара оказались понятливыми. Так что кровопролития и сломанных носов удалось избежать. Потому что, если бы оба тут же согласно не закивали, он точно бы зарядил кому-нибудь из них в нос.

– Очень хорошая идея! – добродушно возвестил старый дракон, которого судя по его усталому виду, не меньше чем внука утомила длительная скачка. – Колин, ты стреножишь коней, я отвечаю за костёр и похлёбку, а ты, внук – за сбор хвороста, – как только перевёл дух, распределил он походные обязанности.

Порученное ему дело Сигмару понравилось уже тем, что позволяло не только размять ноги и немного согреться, но и, наконец-то, оказаться наедине с собой.

Не то чтобы Сигмару было о чём подумать. Всё давно уже было передумано и решено. Причем передумано и решено не им самим, а за него. Просто чем дальше, тем больше, он – душа любой компании, весельчак и балагур становился всё более и более нелюдимым.