Особо опасна благими намерениями

 – Почему же не умыкнул? Ты ведь знал о Хэллоуине! Знал, что ваша связь ослабнет! Кровавые котлы бездны Гиннунгагап! Если бы ещё не ливень! – попытался он оправдаться перед самим собой. И тут же сам себя и осадил. – Если бы да кабы! Думай! Как будешь её искать, а не оправдания ищи!

И тут он вспомнил о видении. Вполне вероятно, что видение пришло не просто так, а его прислала ему Кэссиди. – Думаю, что и я тоже мог бы попробовать использовать воспоминания о Кэссиди и таким образом спровоцировать ещё одно видение.

Например, как-то раз ему пришлось выйти один на один против Фенрира, младшего сына Локи и, по совместительству, гигантского волка, которого местные жители Асгарда[4 - Асгард – мир богов-асов, один из девяти миров германо-скандинавской мифологии.] зовут просто… убийца богов.

Хотя, если хорошо подумать, то с формальной точки зрения, тот поступок был всё же умнее.

Сейчас же он понятия не имел с чем, ему предстояло столкнуться. Однако, чтобы это ни было, Кэссиди с этим уже столкнулась…

– Ржавый котёл! Но мне понадобится адская бездна энергии. Просто практически бескрайняя бездна… – прикинул он и распахнул настежь окно.

– Ну и где же твои молнии, когда они, в кои-то веки, хоть кому-то понадобились? – раздраженно-вызывающе обратился он к бушевавшей на улице непогоде.

Если Александр ожидал, что непогода оскорбится и выдаст ему молнию на-гора, то его ждало разочарование и… хлесткая ураганно-дождевая пощёчина, чуть не снёсшая его с места.

– И это всё что ты можешь? – с насмешливой надменностью уточнил мужчина у непогоды, умывшись дождевой водой и отлепив со лба клиновый лист, который для того, чтобы украсить его чело, занесло аж на пятьдесят первый этаж.

На сей раз ответом ему стала… гордая тишина. Ветер как-то разом стих. Ливень вдруг сменился моросящим дождиком.

– Я не понял? Ты это серьёзно? Ты что устала? Уже? – возмутился он.

Однако непогода продолжала сохранять гордое молчание.

Нервно постукивая пальцами по подоконнику, Александр подождал несколько секунд, которые показались ему вечностью.