Ты – моё Настоящее Новогоднее Чудо!

Чинно кивнув, словно перед ней стоял не некромант, а официант, и ей предложили не на жертвенный алтарь прилечь, а присесть на выдвинутый для неё стул, Екатерина Алексеевна решительно проследовала к черному каменному ложу в центре пентаграммы.

– Мне самой активировать алтарь, или вы это сделаете?

– Жертва добровольная, поэтому самой, – подсказал Сэнди, протягивая ученице ритуальный кинжал.

Екатерина Алексеевна кивнула, взяла в руки кинжал, закусила губу и провела острым лезвием по левому запястью. Когда из глубокой раны вытекла струйка крови, дабы наполнить собой высеченные на алтаре руны смерти и духа, слега поморщилась.

Дождалась пока насытившиеся её кровью руны засияют зловещим кровавым багрянцем и только после этого, как и положено было по ритуалу, легла на алтарь.

Добровольно принесенная в жертву кровь некроманта была тем компонентом, который связывал мир живых с миром мертвых. Руны выполняли функцию ключа.

Каменное ложе к удивлению и облегчению Екатерины Алексеевны оказалось тёплым.

«Нашла о чём беспокоиться лёжа на жертвенном алтаре, на котором ты с огромной степенью вероятности очень скоро окончательно и бесповоротно умрёшь!», – мысленно саркастически хмыкнула она, протягивая Сэнди кинжал.

– А сейчас все без исключения, и ты Сиян тоже, сделайте три шага назад, если не хотите, конечно, чтобы вас задела воронка смерти, – потребовал некромант. – Верек, Мальд, проследите за парнишкой. Кейт, ты готова?

– Давайте уже быстрей покончим с этим, – проворчала добровольная жертва и закрыла глаза.

Кинжал вошел точно в сердце. Она откуда-то знала это…

Последнее, что она услышала это отчаянный, полный обреченной ярости и горестной безнадежности надрывный крик Марика.

– Ке-эээйт! Не-эээт!!!

Затем была резкая вспышка боли и всё… мир померк.

Глава 2

Что появилось раньше: огонь, земля, воздух или вода? Если бы Екатерину Алексеевну спросили об этом в тот момент, когда она вновь осознала себя, она, не задумываясь ответила бы – огонь.

Ибо из тьмы она вынырнула, ощущая себя искрой, из которой уже в следующее мгновение возгорелось пламя. Жадное до ненасытности, яростное до бешенства, неукротимое до беспредельности.