Ты – моё Настоящее Новогоднее Чудо!

На что Психопомп столько же раз тяжело и грустно вздыхал:

– Обещания! Обещания!

Что, само собой разумеется, бесило могущественного главу Межреальностной Службы Искоренения Аберраций ещё больше и лишь увеличивало его желание уволить своего лучшего агента. Лучшего. Что бы ему!

«Эх были бы времена поспокойнее, – не раз мечтал уставший от выходок Тридцать Третьего Первый. – Наплевал бы на незаменимость этого неблагодарного и слишком в себе уверенного проходимца и всё равно уволил бы ко всем демонам! Не навсегда, разумеется, а лишь на время, просто, чтобы проучить…» – чуть поостыв, обычно добавлял он, вспоминая сколько раз его не только лучший агент, но и лучший друг – выручал и Вселенную и его лично.

В очередной раз зло покосившись на дверь, Эрмий клятвенно себе пообещал: «Уволю чертяку!»

И если насчет «уволю» он себе нагло льстил, то насчёт чертяки оказался прав. Ибо не успел он и подумать, как в дверь в его кабинет приоткрылась и в проём просочилась тощее тело Арона.

И всё бы на этом и закончилось.

– Тридцать Третий, покорнейше прошу у вас прощения! Мы вам не мешаем? – язвительно изрёк Эрмий.

– Это вообще-то я должен просить у вас прощения, – несмотря на то, что дорога была каждая секунда, не смог не отреагировать на колкость Арон. Всё же Первый был его начальником, как-никак.

«Нелепейшее оправдание, – тут же отругал себя Тридцать Третий. – Сиян – таки настоящий песец! Это ж надо было так подгадать и отправить сигнал «SOS» в самый неподходящий момент! Разумеется, шеф ему не поверил. Промолчи он в ответ на подначку, и то вызвал бы меньше подозрений. Вот только промолчать – было бы верхом неуважения к начальству даже для него.

Как и не отозваться сию же секунду на сигнал «SOS» своего агента было бы верхом цинизма, дилетантизма и аморальности для любого из Психопомпов.

Иначе говоря, Первый, да и все остальные, вероятней всего, тоже, прекрасно поняли, острый понос какого рода заставил его, наплевав на все мыслимые и немыслимые приличия, немедленно покинуть комнату совещания.

Но что случилось, то случилось.

С Эрмием он потом как-нибудь разберется. Точнее, Эрмий с ним потом разберется.