Сделка с Прокурором

Они объединили свои миры и стали ими управлять совместно. Благодаря чему и появились четыре времени года: зима, весна, лето и осень.

Только это были не такие как в современном маранском королевстве – холодная зима, ветреная весна, жаркое лето и слякотная осень, а очень мягкие и умеренные, плавно переходящие друг в друга времена года. И при этом осадков, тепла и холода было ровно столько, сколько необходимо людям, флоре и фауне для райского существования.

Другими словами, наступил благословенный, цветущий и изобильный период, который позднее в легендах прозвали Золотым Миллениумом.

А когда родилась у Мары и Перуна дочь, которую они назвали Макошь, то на радостях Перун и Мара закатили пир на весь мир, который длился семь дней и ночей. Макошь стала почитаться, как и её мать, богиней плодородия, смерти и волшебства. И в том числе, под её патронажем оказались священные колодцы и точки силы.

Однако Макошь была ещё и дочерью своего отца Перуна и потому она почиталась также как богиня грозы, любви и солнечного света.

Ну а так как она родилась в любви и согласии, то её стали почитать ещё и как богиню домашнего очага, счастья и удачи.

Возможно, если бы существовало только два разных мира, то счастье Перуна, Мары и Макошь было бы вечным, однако существовали и другие миры.

Однако случилось так, что в одном из своих путешествий Перун встретил Лелю, богиню утренней зари, которая полюбила его с первого взгляда и тут же призналась ему в своих чувствах.

И, так она была прекрасна, непосредственна и порывиста в своей откровенной, страстной речи и неприкрытом ложной скромностью желании, и так отличалась этим от Мары, что Перун не устоял и соблазнился.

Ясное дело, когда об измене супруга узнала Мара, то это прочувствовали все. Потому что вылилось это… в ледниковый период.

Согласно легендам мир сковал такой лютый холод, что он даже страсть разлучницы Лели остудил.

И Перун пошёл. И стал молить свою супругу о прощении. Долго молил. Столетие за столетием.

Однако гордая, оскорбленная до глубины души и всё ещё страдающая Мара была непреклонна: она ничего не хотела слышать ни о своем непутевом муже, ни от него.