При прочих равных

Опираться на его руку было приятно. А еще Лика поняла, что пропала. И бороться бессмысленно.

И за ночь с ним готова отдать год жизни.

Год жизни. За ночь. За одну только ночь.

Они молча сели в такси, оба на заднее сидение – и он так же молча взял ее руку в свои. Всю дорогу мужчина просто гладил ее пальцы – но Лике казалось, что он обладает ею. Полностью. Он чертил на ладони узоры, проводил от подушечки вниз и вверх до следующей подушечки, переплетал свои пальцы с ее… смотрел на Лику и, кроме рук, не прикасался к ней и не произнес ни слова.

Впрочем, по тому, как дышала Лика, как прятала глаза, все было ясно.

Мучение было невыносимым.

Из машины он, расплатившись, вышел вслед за Ликой. Лика не противилась, когда он проводил ее до двери номера. И, не спрашивая разрешения, по-хозяйски зашел и закрыл дверь. А потом потянул Лику к себе, ладони пробрались под куртку, под пиджак, обожгли спину, она сквозь туман отметила, что тонкая ткань блузки страшно раздражает, и сама потянулась к его губам.

Вскоре на пол полетели его пальто и ее куртка, пиджаки – его и ее, и, не разжимая губ, стараясь не разрывать объятия, они, словно фокусники, избавлялись от оставшейся одежды, не замечая этого, неумолимо двигаясь в сторону кровати.

Лика не видела его – не смотрела. На ощупь знала, насколько красив. Прекрасен… при мысли об этом хотелось стонать. Руки скользили по его плечам, по груди, нежно опускались по животу, с нетерпением дергали, расстегивая ремень на брюках.

Когда на ней осталось только белье, Макс толкнул ее на кровать. Она приподнялась, расстегивая бюстгальтер, а мужчина ловко стянул с нее трусики. Лика, прикрыв глаза, застонала, полностью отдаваясь его уверенным рукам, млея и улетая в небеса от прикосновений его губ, ласкающего ее языка и желая только одного… чтобы еще… или нет… не надо больше ласк…

А потом с каждым движением, с каждым толчком сознание Лики по спирали, чуть отпуская напряжение и ощущая его заново, но уже ярче, и с каждым разом все сильнее, уносилось в мерцающую звездами высоту.

Небесное блаженство.

Да, это было оно.

– Я тебя люблю. Я тебя люблю, – еле шевеля губами, прошептала она, так, чтобы он не расслышал.