Провинциалка

Сам не знаю, что на меня нашло.

– Да, это все в прошлом, – ее глаза стали снова грустны и печальны.

– Как ты? Как Леха? Ты наверно поступила, вот и на медосмотр пришла? – засыпал ее вопросами Максим.

– Я не поступила, – она опустила голову, а на глазах ее навернулись слезы.

– Ты не расстраивайся. На следующий год точно поступишь, я уверен. Поэтому ты такая печальная, да? – спросил взволнованно он, взяв ее руки в свои. – У меня здесь мама работает, вот я к ней зашел, а ты какими судьбами здесь?

– А я… Я… – запиналась Вика, краснея, и не знала, как ему сказать об этом.

Дверь распахнулась и вышла женщина в белом халате, которая произнесла жестким тоном:

– Васильева, на операцию!

– Какую операцию? – по слогам спросил он.

Вика молчала, слезы катились по ее щекам, а Максим все также держал ее руки и смотрел ей в глаза, ожидая ответа.

– Сам же заставил девушку пойти на аборт, а теперь прикидываешься дурачком. Бессовестный! – злобно сказала врач.

– Что? – Максиму стало дурно, от всего услышанного.

– Макс, мне пора, – едва слышно сквозь слезы сказала Вика, выскальзывая из его теплых рук.

– Нет! – решительно сказал он, и, захватив ее чемодан, повел ее к выходу.

Молодая пара сидела на скамейке в раздумьях и кормила голубей. Желтая листва шуршала под ногами.

– Ты не должна этого делать. Ребенок – это дар, – хоть ему было нелегко и больно все осознавать, но он пытался ее отговорить от этого поступка.

– Если я этого не сделаю, то я потеряю Лешу и буду опозорена на всю деревню.

– Знаешь, после всего рассказанного тобой, Леше ты не нужна хоть с ребенком хоть без. Какой же он подонок! – руки Максима так и сжимались в кулаки от ненависти.

– Не говори так! Он меня любит. Мы собирались пожениться с ним. Я сделаю то, о чем просит Леша, и мы снова будем вместе.

Вика была все также слепа и по-прежнему верила в чувства Алексея. Максим, не выдержав, встал со скамейки, сел перед ней на корточки и заговорил с мольбой в голосе:

– Вика, не убивай его! – он ухватился снова за ее руки.

Она была удивлена его реакцией и, услышав такую семейную тайну, ей ничего не оставалось, как сказать:

– Хорошо, я подумаю, – сглотнув, сказала Вика. – Только мне некуда идти.