Танец белых карликов

Тим был готов к этим словам, но они все равно больно его обожгли. В них была правда – острая, как лунный диск, холодная и равнодушная, как звездный свет. Девушка, которая ему так нравилась, в которую он был влюблен, чуть ли не впервые в жизни настолько сильно, настолько бесповоротно, которая восхищала его, пленила своей красотой, своим характером, своей решимостью, уверенностью, своим чувством внутренней свободы, – эта девушка отдалялась от него с каждой секундой, с каждым высказанным словом, и все шире становилась между ними пропасть, все тише – голос его сердца.

Тим не стал ничего объяснять. Не сказал, что он тоже полюбил Тимура как родного отца, что тоже ненавидит всех, кто против них, что ему тоже больно. Очень больно!

– Иди спать, – бросил он и вновь отвернулся к небу. Эти далекие звезды были куда ближе ему, чем девушка, которая стояла рядом.

– У тебя забыла разрешения спросить, – пробурчала Селестина. Но все же поднялась и ушла.

Тим уловил огорчение в ее голосе, но даже это не принесло ему удовлетворения.

Еще через час Тим понял, что все равно уже не заснет. Проснулся Валерьич, укорил его, что он не ложится отдыхать. Чтобы прекратить спор, Тим лег прямо на дощатый пол веранды, накрылся спальником, а когда тренер заснул, вновь поднялся и уселся на перила, свесив ноги с наружной стороны. Из головы не шел разговор с Селестиной и ее слова «Я тебя ненавижу!». Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но слова девушки ранили его, больно ранили.

Небо над крохотной долиной все так же сверкало россыпями звезд. Внезапно Тим вспомнил падающую звезду – длинный серебристый росчерк – интересно, куда же она приземлилась…

Он решительно достал многогранник и подкинул его на ладони – тот ярко сверкнул, готовый к любой мистике. Тим ловко запустил его и привычно стал звездным ветром – почему бы немного не прогуляться?

…Он летел сквозь высокую душистую траву, вился сквозь колючий терн, стелился по верхушкам сосен, путался в листве дубов и грабов, пока не добрался до небольшого лесного озера, на безмятежной глади которого серебрился лунный свет.

Ему не пришлось долго блуждать – большая белоснежная птица взмыла ему навстречу и полетела рядом, вторя его движениям, и вскоре, на повороте, слегка задела крылом.