Похищенная Любовь. Продолжение. Книга 2

 –А губы дышать моим дыханием. –Я хочу этого.

Он стянул брюки вместе с плавками. И теперь стоял полностью обнажённый, возбуждённый. На шее и запястье поблёскивает золотой метал. А глаза пылали желанием и похотью.

–Вот он я Тома, смотри…

Он развел руки.

– Я влюблён, заворожён тобой. – И ты полюбишь меня. –Именно со мной у тебя будет целый мир. – Но ты должна повзрослеть и принять меня.

Он взял меня за лодыжку и придвинул к себе. Шёлковые простыни облегчили ему задачу, моё тело скользнуло словно по стеклу.

Мы словно вели невидимую игру. Я не играла, не брала в ней участия. Но Даневич брал от меня что?то в этот момент, как вампир он получал удовольствие, удовлетворение, от податливости моего тела.

– Значит, будешь теперь в хозяина играть? – почти неслышно прошептала.

– Мне это не потребуется. –Я тебе не противен, у нас есть сексуальный опыт. – Ты откликаешься на мои ласки, что еще нужно?

– Может нужна любовь.

– Тома, ты нужна мне, а теперь и я нужен тебе. –Мы в одной лодке и пути назад нет ни для тебя, ни для меня. –Я тебе попытаюсь сейчас это доказать.

Он скользнул пальцами вниз, провёл ними. Ласковые прикосновения, поразительно нежные, осторожные и умелые задевали клитор, увлажняя меня. Наклонился втянул сосок в рот и поиграл с ним языком. И я, к своему стыду, я увлажнилась под его уверенными действиями.

– Вот и всё что требовалось доказать, – шепнул Даневич распиная меня языком, подхватил за бедра, слегка приподнимая и вводя внутрь член.

–Я умею любить Тома…

Не страшно убить тело, страшно убить душу. Вот и всё. Даневич «любил меня» сначала сверху, потом посадил на себя, доводя до грани истощая своими толчками, ласками, движениями. Он знал об удовольствие все, и как умелый кукловод сейчас ломал моё сопротивление, доводя до пика. Помогая члену пальцами, губами, переворачивая меня на живот, а после ставя меня на колени и продолжал в позе сзади.

– Не сопротивляйся. – Расслабься. –Всё будет хорошо.

Я давлюсь рыданиями, чувствуя, что проигрываю. Теряя контроль над собственными чувствами и телом. Пытаюсь остановить это и не могу, в конце концов я окончательно сдаюсь, и бьюсь в конвульсиях под мужским телом. Больше нет ничего. В голове нет ничего. Там пусто.