Держись подальше

Настоящий страх мне хорошо известен, знакома вся его палитра, каждый штрих. Нет, у того чувства, что сейчас мной владеет совсем другой оттенок…

– Я тебя не боюсь, – повторяю я твёрже.

– Уже лучше, – ползёт по его губам холодная усмешка. – Подойди.

Я делаю два последних шага, словно подхожу к обрыву. Тому самому, о посещении которого думала до встречи с Ним. Те же ощущения, когда стоишь на краю – высота завораживает, тревожит и волнует.

– Сядь.

Наверное, он думает, что я вру, проверяет мою смелость.

– Я помогла тебе, молчала о том, где мы встретились. Даже Лере об этом рассказывать не стала. Ты можешь мне доверять. И должен рассказать, что случилось на самом деле.

– Должен? – взлетают его брови.

– Да. По ранее озвученным причинам. И из-за велика, – добавляю я на всякий случай.

Руслан сужает глаза, снова долго изучает меня. Наверное, проверяет выдержу ли я его взгляд в этот раз.

– Я должен тебе велик? На это намекаешь?

– Нет. Ты мне должен только объяснение. Больше мне от тебя ничего не нужно.

Руслан неожиданно подаётся ко мне, обхватывает пальцами одной руки мои скулы, приближает своё лицо к моему и блуждает по нему напряжённым взглядом. А я… Я не в силах пошевелиться. Только и делаю, что смотрю в ответ, едва дыша.

– Запоминай, блондиночка, – обжигает его дыхание мою кожу. – Я никому и ничего не должен. Особенно тебе. Ты даже не представляешь, как я жалею, что меня нашла именно ты. Но, что случилось, то случилось. Я благодарен тебе за помощь, здесь не поспоришь, но и это меня бесит. Поэтому советую принять моё "спасибо", забыть о случившемся и… держаться от меня подальше. Договорились?

Обида, как яд, обжигает мою грудь, щиплет в глазах. Но…

– Не хочу, – выдыхаю я.

– Не хочешь? – у меня выходит его удивить.

Да и себя тоже.

– Я… имела ввиду… – Я обхватываю его руку двумя своими – кожа горячая, словно я касаюсь углей – и убираю её от своего лица. Руслан не сопротивляется, но и отстранятся не спешит, держит мой взгляд своим. – Имела ввиду, что не хочу держаться подальше, пока ты мне всё не расскажешь.

– А потом захочешь? – усмехается он и, наконец, откидывается спиной на спинку кровати.

– Конечно. На этом и мой папа настаивает.