Витражи. Сказки и рассказы

Возможно, даже с последней мы глядим на одинаковое по-разному…"

Ножу так понравились сделанные им выводы, что он даже не сразу осознал, как рыжеусый тоже пристроил его в мешок, предварительно завернув в одну из визжащих салфеток.

"Удивительная штука жизнь, – стоически думал нож, не потеряв спокойствия духа даже при таких ужасных обстоятельствах, ведь он был стальным, – только что я был один и сам по себе, а теперь я опять же один, но в куче себе подобных…"

Салфетка, вопя от ужаса, пыталась увернуться от ножа, но было поздно: широкое стальное лезвие уже разрезало её бумажную плоть на две рваные половинки.

"Извините, мэм, так сложились обстоятельства", – сказал несколько обескураженный нож, но его слова потонули в потоке ругательств и проклятий тарелок и вилок: всем известно, когда эти предметы начинают говорить вместе, даже люди закрывают свои огромные глуховатые уши.

Наконец, шум вокруг него стал таким невыносимым, что нож не выдержал.

Отчаянно рванувшись куда-то вбок, он проделал огромную прореху в пыльной холщовой ткани и все обитатели мешка посыпались со звоном на пол.

Тут же залаяли собаки где-то под окном, а после затопали люди на втором этаже: заныл, заохал и застонал половицами разбуженный поднявшейся суматохой бедняга старый дом.

Нож, неожиданно для себя, взлетел. Оказывается, вор заметил его среди посуды и быстро схватил.

Тускло светило лезвие в руке рыжеусого, но даже в такой острый момент своей жизни, нож размышлял.

"Самое плохое на свете – позволять собою руководить, – думал он. – Потому как не знаешь, куда приведёт тебя управляемая тобою рука".

А ещё нож вспомнил о тихом и ровном огоньке старой свечи, и ему отчаянно захотелось утраченного покоя.

Он рванулся изо всех сил, но рыжеусый крепко держал его. Человек пятился, пока не упёрся задом в подоконник.

"Сейчас будет драка", – отрешённо подумал нож и напрягся.

И тогда произошла величайшая неожиданность. Старая свеча неслышно доковыляла до руки человека, упирающейся на засаленный подоконник, и прислонилась тлеющим огоньком старого фитилька. Почувствовав сухую ткань, пламя радостно побежало по рукаву к шее рыжеусого. Нож даже успел отразить лезвием проказливые огненные блики.

Человек взревел, отчаянно замахал руками и выпрыгнул в окно, позабыв про мешок.