Любовь без розовых соплей

У нее есть пара фишек, которые надо иметь в виду – она терпеть не может, когда мужик в постели разговаривает, задает глупые вопросы типа “детка-тебе-хорошо?” или употребляет грязные словечки, а вторая – ее нельзя заставлять делать минет. Только если сама захочет и сочтет нужным. Вот тогда держись, это будет настоящий взрыв мозга. Но если вздумаешь сунуть ей под нос, это будет последний трах в твоей жизни. А в остальном – лучшего тренажера просто не найти. Сперва хотел ее одному авторитетному товарищу предложить, но он любит совсем молоденьких.

Поэтому передаю тебе. Она как раз сегодня на лекцию придет, познакомлю. Дать пока ее телефончик?

– А если она откажет?

– Ольга? Не-е-е, не откажет. Без вариантов. Я ее так подсадил, что ей теперь либо трахаться с теми, кого я ей порекомендую, либо вообще по рукам пойти.  Говорю же – этот тантрический секс верная штука. Любую бабу можно подсадить на свой член так, что она сама за тобой бегать будет и подставляться, как сучка течная. И ей будет неважно, какой ты на рожу и сколько у тебя бабок, лишь бы трахал как надо.

Вот на ней отточишь свое мастерство, а потом подберешь себе целочку. Только мне обязательно покажешь, я хотя бы ее внешние антропометрические данные проанализирую.

Телефон я сменила через пятнадцать минут. Новую съемную квартиру нашла через три дня. Володю больше в своей жизни не видела. И не хотела. Да и следующих партнеров выбирала таких, что и слыхом не слыхивали о тантрическом сексе. И ни один меня в постели не разочаровал, потому что я тоже немного наловчилась анализировать внешние антропометрические данные.

А уж обучить некоторым фокусам, исключительно для того, чтобы мне было хорошо, не такой уж и сложной задачей оказалось. И слава богу эмоциональной привязанности ни к кому не испытывала, расставаясь с ними легко и без надрывов.

Так что, Володя, про нарика и течную сучку ты ошибся. Не такая уж и ломка у меня была. Да и течка… только вот с Данилом и началась.

Но подставляться я и ему не собираюсь. Просто наемся сейчас от души, налопаюсь от пуза, налакаюсь вволю и впрок и отпущу.

И себя от него. И его от меня. К жене, к милой девочке Лизе.

Только надо запретить себе привыкать к его запаху, к его вкусу, его рваному дыханию и утробному рыку. К нежности его рук, шелковистости языка, к ощущению полыхающей кожи под руками, к перекатыванию каменеющих мускулов под ладонями, к ритму его ударов и толчков, к пьяному, ошалевшему взгляду и требовательному “откройся мне вся!”.