Часовое имя

Тем временем мальчик-клокер протянул ей руку, и Василиса с любопытством оперлась на нее, соскакивая с подножки кареты на плиты двора. Девочка еле сдержала себя, чтобы не прощупать получше эту руку – в ней не было ничего металлического, наоборот, она казалась живой и гибкой, человеческой.

У самых дверей их встретили новые клокеры – мужчина с блекло-золотой кожей, похожий на статую древнего бога, но одетый в старинный костюм слуги, и сребролицая девушка в аккуратном синем платье и белой косынке, прикрывающей две толстые платиновые косы.

– Это мой управляющий Ганс и экономка, ключница Эльза, – представила их Черная Королева. – Вообще-то клокеров обычно называют по идентификационному коду, выгравированному у них на спине, но я люблю человеческие имена, мне так привычнее.

– А почему вам не прислуживают обычные люди? – полюбопытствовала Василиса.

– Потому что человек может предать, а клокер – нет, – ответила королева будничным тоном, словно разговор шел о чем-то совершенно не поддающемся сомнению.

– Но ведь это механизмы, да? – Василисе почему-то захотелось поспорить. – Они ломаются, начинают барахлить…

Черная Королева фыркнула.

– Некоторые люди, признаться, тоже барахлят, причем с самого рождения, – пробормотала она. – Взять хотя бы Елену… Откровенно говоря, то еще бывает барахло.

Василиса весело хмыкнула, абсолютно согласная с последним утверждением.

– Клокер может прослужить очень долго, – неожиданно изменившимся, резким голосом произнесла Черная Королева. – А люди… они умирают.

И к сожалению, чаще всего умирают самые верные, самые преданные… Я долго живу на этом свете, Василиса. Поэтому успела разочароваться во многом.

Василиса вдруг подумала, что абсолютно не знает, сколько же лет Черной Королеве, – пятьдесят, сто, двести? А может, и больше? Кто знает, сколько на самом деле живут фиры и люты… Но спросить королеву о возрасте девочка постеснялась.

Они шли по коридору с высоким, арочным потолком и рядами темно-коричневых деревянных дверей, похожих друг на друга, как плитки шоколада.

Почти у каждой двери стояли клокеры, в основном мужчины с золотой или серебряной кожей. Правда, у одних она сверкала, а у других, наоборот, казалась старой, потемневшей от времени. Василиса спросила у повелительницы лютов, почему так.

– Самый старый клокер в моем замке – это Ганс. Ему исполнилось уже двести пятнадцать лет, представляешь? Поэтому его кожа давно потускнела, да и потерлась во многих местах, вся во вмятинах да царапинах.