Путь домой. Год надежды

Вдруг слышит странный грохот позади, словно все кастрюли упали разом. Она развернулась и видит, из стенного шкафа выходит её молодой господин, Френсис.

«Тсс… Не кричи, Элис! Я тебе зла не желаю», – говорит он ей.

«Как вы здесь оказались, господин Френсис?!» – спрашивает она.

«Я не Френсис, Элис, я его брат близнец, Эжен. Эжен Ровиньоль».

«У вас ведь нет братьев!..» – возразила она.

«Есть, Элис, есть» – перебивает её призрак, – «Френсис ведь не родной сын герцога. Нас с ним разлучили в детстве. Я погиб лишь недавно, и виноват в этом герцог.

Фил так вошёл в раж, изображая этот диалог в лицах, что даже самому стало смешно. Но тут он поймал себя на мысли, что такое поведение не очень-то к лицу праиэру, и постарался дальше вести себя посолиднее:

– Ясное дело, дурёха Элис онемела от ужаса. А Эжен тем временем ушёл в соседнюю, тупиковую комнату. Опомнившись, Элис бросилась за ним, а там и пусто, нет никого… Вот и думай, как в этому относиться, – Фил сконфуженно усмехнулся, – То, что она признала в нём Френсиса, говорит за то, что это был один из близнецов.

– Что?! – Маги не пропускала ни слова.

– Её вдруг поддержал Джек. Этого пьянчугу несло по нижнему коридору западного крыла, когда, по его словам, прямо перед ним возьми и возникни Эжен. Джек сразу назвал его Эженом. После заявления Элис, и этот вдруг осмелел…

– Он гвардеец? Был в Рунде?.

– Да, верно, это один из гвардейцев. Эжен дьявольски рассмеялся ему прямо в лицо. А потом изрёк: «Беги от герцога, иначе умрёшь мучительной и долгой смертью! Это тебе обещаю я!» – и снова рассмеялся. Джек от страха там и упал в обморок, да такой глубокий, что очнулся только утром, точнее его нашли лежащим в том коридоре.

– Не то… – задумчиво обронила Маги.

– Ты о чём, детка? – не понял Фил.

– Не думаю, что свидетельство Джека-пьяницы прибавило тебе веры в слова Элис.

Фил кивнул.

– Ты права, крошка, вот именно этот третий случай и не даёт мне покоя.

– Так говори же!

– Ох какая же ты не нетерпеливая, Маги! Ну да ладно. Этот призрак приходил и к Уильяму. Да, верно, к управляющему Бетенгтоном. Старик рассказал об этом с большой неохотой, даже с опаской. Но рассказать рассказал, а, значит, своё дело сделал. И знаешь ли, здесь я уже и правда теряюсь, даже не знаю, что и подумать.