Путь домой. Четыре близнеца

Здесь, в примыкающей к кабинету комнате, юноши столкнулись лицом к лицу с ошеломлёнными праиэрами. Даже лицо Пита рассталось с «восковой маской» безразличия, что уж говорить про остальных. Видать, они что-то слышали, а остальные детали дорисовало их услужливое воображение. И потому они уже не ожидали увидеть Анри невредимым. Не осталась незамеченной и сокрытая в ножнах шпага Френсиса, которую он продолжал держать в руке.

Но ни праиэры сейчас занимали внимание юношей. Они дружно обернулись к закрытой двери:

– Что это было?! – выдохнул Френсис.

Анри растерянно пожал плечами и смахнул волосы с вспотевшего лба.

– Он хотел тебя убить?! – теперь Френсис прямо развернулся к другу.

– Мне показалось, что он… – Анри взялся было ответить, но вдруг осёкся.

– Что?! Говори! – возбуждённый Френсис нуждался в ясности.

Анри с досадой поджал губы:

– Мне кажется, он допускал мысль, что я смогу увернуться. Он словно проверял это, снова и снова…

– А учитель даже не шелохнулся, – кивнул Френсис, – Но мы-то с ним знаем, о твоём особом даре, а герцог…

– Получается, и он знает, – кивнул Анри.

– О каком даре речь?! – не выдержал Ламороу.

При звуке голоса первого праиэра Френсис чуть вздрогнул, он и правда успел забыть о том, что они с Анри здесь не одни, но теперь молодой герцог развернулся к Ламороу и посмотрел на него с выражением такой удивлённой досады, что праиэр-альбинос тут же поджал губы.

– Я уже готов поверить, что все праиэры совершенно не знакомы с этикетом, – вместо ответа обронил Френсис и жестом предложил Анри отойти в сторону.

Что ж, и Ламороу вернулся к своим товарищам.

За дверью кабинета было тихо, и сейчас никто не взялся бы сказать однозначно, какие именно чувства будила в их душах эта тишина. Азарт? Надежду? Страх?

Френсис и Анри думали, что знают своего учителя, но сегодня он открылся для них с новой стороны. Возразить… Так возразить самому герцогу Бетенгтону, который к тому же так яростно разбушевался?!!

Праиэры отлично знали своего господина, но происходящее не вписывалось и в их картину мира.

К счастью, эта тягостная неопределённость не затянулось. Дверь кабинета герцога резко распахнулась, и все увидели откровенно удовлетворённого Рая. Да, на его лице читалось именно удовлетворение и ещё, пожалуй, удивление.