Путь домой. Четыре близнеца

До его сознания начал-таки доходить тот факт, что с ума сошёл скорее он, а не его отец, и что, похоже, дуэль будет.

– Вам нездоровится, господин виконт? – уже серьезно заволновался Анри, – Присядьте.

– Благодарю. Я в порядке, – глухо откликнулся Крахтью, но приглашение присесть принял.

– Какое странное впечатление на вас произвели наши имени, или, быть может, мы сами? Объясните, пожалуйста, если, конечно, вам не трудно, – Анри участливо предложил виконту воды. Френсис тоже теперь был серьёзен.

– Нет, право, ничего страшного, просто мне нездоровится, – и Крахтью вцепился в стакан. После одного двух глотков он уже чуть ожил, – Поверьте, господа, мы с отцом рады принимать вас как… как гостей. Это большая честь для нас… и… неожиданность. Но, право, природа то балует нас многообразием, то преподносит сюрпризы. Представьте, господин Бетенгтон, я вас уже видел. Во всяком случае…

– Чего не бывает! – воскликнул граф де По, перебивая сына. Он весь просто сиял доброжелательностью и радушием, – Прошу за стол.

– Право, не стоит, – откликнулся Френсис.

Крахтью вдруг осознал, что чуть не проговорился, и лицо его приняло зеленоватый оттенок. Располагаясь за столом, Анри и Френсис обменялись взглядами, и этого им хватило, чтобы понять, что оба чувствуют себя крайне неуютно, но что-либо изменить сейчас было невозможно, и им не оставалось ничего другого, как поддерживать начатый графом разговор.

* * *

Уже смеркалось. Ночь неспешно, заботливо укутывала землю своим бархатным покрывалом глубокой тёмной синевы и россыпи звёзд. Где-то у горизонта всплыл багровый диск луны и своим цветом приводил в содрогание каждого, кто неосмотрительно кидал на него взгляд. Мир начал затихать, засыпать.

Остаток дня они провели в доме графа де По, в доме, где не было ни одной книги, а хозяева, усердно раскланявшись, предпочитали заниматься какими-то своими делами. Так что не удивительно, что молодые люди уже начинали проклинать тот час, когда связались с графом де По. Подумать только, сколько времени они потеряли, пребывая вот в таком вынужденном бездействии.