Жена Чудовища

Значит, можно расслабиться и не обдумывать каждое слово и каждый шаг.

У двери в коридор ей преградил дорогу стражник.

– Я леди Айд, жена Валантена Айда, – сказала она твердо, – мне нужно пройти.

Если бы ещё и чувствовать себя так же уверенно…

Её пропустили.

Ривера нигде не было видно. Третья дверь оказалась приоткрытой, Тьяна толкнула её. Они оба были там, Ривер и Валантен, оба повернулись на звук её шагов.

– Миледи! – воскликнул Ривер, а Валантен махнул рукой, приказывая ему уйти.

Тьяна осталась.

Они стояли друг напротив друга. В его глазах была то ли растерянность, то ли… но сердитым он не был точно.

– Тьяна, – сказал он, наконец, тихо, – это заговор против меня?

– Похоже на то, милорд.

– От Кариданов можно ожидать…

– Я виновата не меньше. Вы не хотите меня видеть, милорд? Я нарушила ваши планы?

– Тьяна. Мне очень приятно вас видеть, – он осторожно улыбнулся.

– Тогда я могу присесть? – она пересекла комнату и села в кресло, – а можно попросить у вас немного лимонада? – она показала на кувшин на столе.

– Это вино, Тьяна, – он налил ей в стакан, – очень легкое, но вам не стоит увлекаться. Всё же попробуйте. Это из наших виноградников. Оно из лучших в Грете.

Она отпила немного из стакана. Вино было золотистым и пахло фруктами и совсем немного медом. Вкусное вино.

Валантен подошёл к двери, приоткрыл, что-то сказал, вернулся и стал позади Тьяны, за креслом.

– Сейчас принесут лимонад, – сообщил он. – Вы понимаете, миледи, в том, чтобы очаровывать женщин, я полная бестолочь.

– Я понимаю, – охотно согласилась она, развеселившись, – но теперь есть я. Упражняйтесь сколько угодно. Или я не гожусь вам в этом качестве?

– Вполне годитесь, – он улыбался, она слышала это по голосу, – даже более того. Очаровать вас, должно быть, увлекательная задача, миледи. Поможете мне её решить? Я хочу сказать – подсказывать будете?

Он принял её игру.

– Подсказывать? – она стремительно обернулась к нему, едва не вскочив, он мягко удержал её, вынудив снова отвернуться.

Она ощутила еле уловимое прикосновение к волосам, к завиткам, выпущенным из причёски. И подчинилась. Эта его блажь, чтобы она не смотрела на него… очень странно, конечно, но если ему так проще…

Его туфли валялись в углу, из мягкой дорогой кожи и устрашающе большого размера, и чулки там же. Значит, он пришёл сюда, зачем-то одевшись как подобает. И снял всё это, чтобы не мешало.