Жена Чудовища

Он сел напротив Тьяны, и, прищурившись, наблюдал, как она смешивает себе напиток: ложечка меда, потом кофе из кофейника и подогретые сливки. Себе он просто налил кофе в чашку и не добавил туда ничего. Тонкая чашка в его большой руке казалась какой-то излишне хрупкой и ненадежной. Вряд ли он всегда пьет из таких чашек.

– Вы сказали, что я вам нравлюсь, но не как человек, – сказал он вдруг.

Вот, опять. Тьяна отставила недопитый кофе.

– Да, я это сказала. Вы мне нравитесь, как вы, милорд. Я в вас не влюблена.

Вы не влюблены в меня. Вам в браке не нужно ничего такого, о чём поют в балладах, я тоже не стану об этом скучать. Мне приятно находиться с вами рядом, и я тоже, надеюсь, вам не противна. Мне нравятся красивые вещи. Я не совершенство, не красавица, и вкус у меня, может быть, тоже не слишком хорош, но разве такие недостатки сложно простить? – последние слова были чистым лукавством, и она не сдержала улыбки, он тут же улыбнулся в ответ.

– Мы ведь можем стать друзьями, милорд, хотя бы немного, – закончила она, – разве это плохо?

– Хорошо, Тьяна, – согласился он, – действительно, это было бы неплохое начало.

Он подал ей руку, помогая встать с низкого кресла, попросил:

– Закройте глаза. И не спрашивайте, зачем.

Она закрыла глаза.

Валантен нагнулся и легко коснулся губами её щеки.

Совсем легко.

– До свидания, Тьяна, – сказал он, – я рад, что вы решили встретиться со мной сегодня. Сейчас Ривер вас проводит.

– До завтра, милорд, – ответила она, открывая глаза.

Валантен уже ушёл…

Примерки, примерки, платья, платья… и так до вечера.

Свадебное, полностью готовое. Немного поправить подол, а так да, готово, хвала Пламени. Первое красное платье тоже почти готово, тот самый оттенок красного, и кружева, кружева! Второе красное платье. Ах, тут нужен более темный красный бархат для верхней юбки, но не страшно, время есть. Вот такой цвет, или лучше такой, что скажете, леди Фан?..

Сорочки, чулки, туфли…

В Гарратене вошли в моду красные чулки к платью новобрачной, но многие все равно предпочитают близкий к телесному.

Но если красные – то темнее платья…

Ужин в столовой. Леди Овертина опять была не в духе и без конца тонко язвила, – настолько тонко, что понятно было не всем. Уна весело с ней препиралась. Графиня Каридан то и дело пыталась сказать леди Фан или Тьяне что-то ободряющее. Семейство леди Нилы и она сама за столом не появились – видимо, уехали, решив, что им больше нечего делать в Нивере.