Шут и слово короля

Вы правда, что ли, сбежали из Кальи через подземелье?

– Сбежали, да, – признал Эдин, – надо же было как-то сбегать. Дай я оденусь?

Но Аллиель отдернула рубашку, не отдавая.

– Вы правда видели Белую Госпожу из Кальи? Или это твой Якоб пошутил, чтобы Меридиту попугать?

– Мы видели Белую Госпожу. Очень милая леди. Она тебе кто, прабабка? – изловчившись, он выдернул рубашку из рук девочки.

И с досадой вздохнул. На каждом рукаве было завязано по четыре узла, на подоле – еще шесть, а на завязках Аллиель соорудила не менее десятка узелков – видно, долго дожидалась его пробуждения.

В дверь стукнули, и Аллиель тут же резво спрыгнула с кровати и притаилась за пологом – попадаться на глаза своей строгой надзирательнице она не собиралась.

Меридита заглянула в комнату.

– Проснулся уже? Тебя его светлость ждет, поторопись. Принести позавтракать или сам спустишься?

– Я сам, уже иду, – поспешно заверил ее Эдин, скомкав рубашку, чтобы Меридита не заметила, в каком та состоянии.

Насчет завтрака она уже не раз спрашивала, но Эдин просто не мог согласиться, не осмеливался. Это Аллиель частенько носили завтрак в комнату, а Эдину до сих пор было отчаянно не по себе, если ему прислуживали.

Как только Меридита скрылась, Аллиель опять забралась на кровать.

– Знаешь, что у нас уже болтают? Раз семейный меч Канов пошел к тебе в руки, ты будешь великим человеком. Что скажешь?

– Да ничего не скажу, – Эдин развязывал узлы на рубахе. – А ты, может, передумала и теперь хочешь за меня замуж? Вот еще радость-то… – он шутил и посмеивался, но сам наблюдал исподлобья за Аллиель.

– И не мечтай! – прыснула та. – Я никогда не выйду замуж за шута, даже если он станет великим. Отец что-нибудь придумает!

– И мечтать не стану. Было бы о чем, – согласился Эдин, не показав вида, что царапнуло в душе. – А какой он, твой отец? – осторожно спросил он, потому что интересно было, что она скажет.

– Мой отец… – она немного смутилась. – Ну, про него говорят, что он был могущественней всех в королевстве.

– Ага, – вздохнул Эдин.

Он уже надел измятую рубашку и потянулся за поясом, висевшим позади девочки, так, что Аллиель Кан вся вдруг оказалась совсем близко, её блестящие глаза дивной синевы, небрежно заплетенная очень светлая коса, дотронуться до которой ему хотелось постоянно…

– Вряд ли я стану великим, – он улыбнулся.