Пряничные туфельки

– И это всё потому, что вы… как вы там сказали? – она посмотрела ему в глаза. – Потому что хотите меня?.. Хотите открыть дверь сапогом, и?..

Пламя Всезнающее. Юные незамужние леди не должны обсуждать такие вещи, тем более с мужчинами.

– Не только поэтому. Вы тай, и мне очень подходите, – пояснил Рик. – У нас рождается по одному таю на поколение, хотелось бы больше. К тому же…

– Достаточно, – попросила она.

– Да, вы правы. Этого достаточно. Сохранить в семье дар и даже приумножить – уже причина.

– Вы меня обманули. Мы договаривались совсем о другом.

– У вас был выбор? – он усмехнулся. – И потом, я не обманывал и сейчас не обманываю. Решение за вами. Я лишь надеюсь, что вы передумаете, это моё право – надеяться.

– Эсс Кан, мое отношение к вам и ко всему прочему не изменилось, – тихо сказала она. – Благодарю, что объяснили некоторые вещи, и предупредили… кое о чём. Я не буду менять планы.

– Хорошо, – он кивнул. – Я лишь прошу немного времени, хотя имею право его требовать.

Не эти жалкие несколько дней, вы понимаете? Больше ничего.

Она неопределённо пожала плечами. Пожалуй, это можно было принять и за согласие.

– А про то, что влюбился на кухне – я не шутил, если это вам интересно, – добавил он.

Больше они не говорили до самого Раби. Скоро Рика позвал хозяин цирка, и он прямо на ходу спрыгнул с повозки, а на его место так же ловко забралась Клея. Впереди был только городок Раби, проехать его – и Ленгарское графство останется позади.

Всё останется позади.

Глава 4. По камешкам…

Едва цирк приехал в городок Раби, как мужчины-циркачи начали ставить шатёр рядом с площадью, а большая часть женщин разбрелась по рынку. Рик сразу вручил ей увесистый кошелёк.

– Купите всё на первое время. И теплый плащ хорошо бы, скоро похолодает, – он взял её за руку, и тут же отпустил.

Его рука была очень тёплой, даже горячей.

«Будь у нас с вами по хвосту и по четыре лапы…»

Рик и ещё несколько мужчин-циркачей тоже отправились с ними на рынок.

Кривобокая, согнутая Мара, мать Клеи, хромала и шла медленно, опираясь одной рукой на клюку, другой – на руку одного из мужчин. Ринна сразу почувствовала жалость к этой женщине, и в то же время – расположение. Циркачка казалась спокойной и уверенной, несмотря на увечье, говорила негромко, но как-то так, что её слышали. И взгляд у неё был умный и острый.

В лавку, торгующую тканями, мужчины входить не стали.