Кольца Лины

– Прямо разбежались все ее наказывать, – сказала она. – Ты кто у нас тут такая, чтобы решать насчет моих служанок? Ты, дура из Вельда! У тебя свои обязанности, вот ими и займись! И что случилось, собственно? Я разрешаю этой девке трогать свои вещи. Так что успокойся.

Бледное лицо лиры Тибы пошло пятнами. Конечно, по положению она выше любой служанки, а ее оскорбляют при служанке самой, так сказать, низшей категории – несмотря на некоторые подвижки, мое положение именно таким и оставалось.

Но приструнить ленну, эту будущую княгиню, никто не спешил. И бунтующая барышня откровенно нарывалась, испытывала судьбу, переходя грани. Хотя, с той же Крысой ее выражения были мягче, по крайней мере, ту она не называла дурой.

– Дана, Дана… – бормотала воспитательница, видимо, позабыв остальные слова.

Честно сказать, я ей не сочувствовала, не такая я, выходит, добрая альтруистка.

Ленна подняла мяч, задержала его в руках, переводя взгляд с детей на воспитательницу, а потом на меня, усмехнулась:

– Ну надо же, как интересно! – и неожиданно бросила мяч сестренке, та не поймала, – лучше учи их ловить мяч, а то они такие же косорукие, как ты! – это тоже относилось к лире Тибе, – и проваливай.

Я расскажу отцу, какая ты лентяйка, за детьми не смотришь, только к моим служанкам зачем-то цепляешься.

Она улыбалась, явно получив удовольствие от представления. Тиба, подхватив подол юбки, удалилась почти бегом.

– Дин, посмотри-ка на нее, – теперь ленна показала на меня.

Дин взглянул, как-то вскользь.

– И что?

– Ничего не замечаешь?

Тот лишь пожал плечами.

– Ну хорошо, ступай со мной, – велела она мне.

Я показала на ведра с водой.

– Да брось их тут, и пойдем, – ленна притопнула ножкой.

– Я отнесу. На кухню? – Дин поднял ведра, и его вопросительный взгляд прямо мне в лицо, прямой, а не скользящий, был приятен.

Очень приятен. Всего лишь взгляд.

Я кивнула: на кухню, конечно.

Все же мне почему-то нравилось не быть для него пустым местом.

Мы пришли в просторную комнату с холодным, тщательно вычищенным камином. Еще здесь был огромный стол с письменным прибором, стеллаж с книгами, сундуки с узорчатыми коваными уголками – как же без них. Прибрано и безжизненно, хозяин давно не входил сюда.

На стене напротив стола висели портреты. Около одного из них ленна и остановилась, уколола меня требовательным взглядом.