Невеста проклятого волка

И я мечтал поначалу, чтобы кроме нас двоих ничто тут не имело значения. Но есть проблемы, от которых мне некуда деться. Но это ничего.

Помять услужливо подсказала Кате: «Хозяин вернулся в Манш, и он обещал выкинуть прочь всех, кто сунется». И Турей жаловалась. Она тоже чего-то боится. Так что – сунутся, надо думать. И выкидывать придётся. И, между прочим, два месяца – это слишком мало, чтобы не думать об их быстротечности. Это невероятно мало!

– Ты окажешься дома через два месяца, клянусь, – сказал Данир. – Что, теперь согласна договариваться?

– И мы должны быть счастливы? Два месяца?

– Хотелось бы.

Надо было сказать ему, почему. Если он сам не понимает.

– Данир, мы не будем ни о чем договариваться. Кроме возвращения меня домой. И это не договор. Это ты пообещал, а я поверила. Понимаешь?

Его взгляд потух, похолодел.

– Хорошо. Только я всё равно не сдаюсь.

Он её не понял.

А она решила, что не желает отказываться от подарка, который ей тут предложили, ведь это может быть единственный раз – даже если жизнь будет долгой.

Жизнь это миг, за него и держись, – советует старая песня. И правильно советует.

– Данир Саверин, это я сдаюсь. Просто я не могу быть счастлива, если всё это время буду отрабатывать контракт. Так что не надо договоров.

Он продолжал хмуриться – то ли она плохо объясняла, то ли он удивительно туго соображал. Надо же, виллу предложил, капиталист чОртов, а она не оценила! Да у неё дома и грабли есть.

Она обняла Данира и прижалась к нему, поцеловала в подбородок.

– Будем мы счастливы, не будем счастливы… Давай просто будем?

И когда он поспешно, ловя момент, начал её целовать, то смотрел всё ещё недоверчиво. А потом подхватил на руки и отнёс на кровать, положил на одеяла как можно дальше от того места, где недавно лежала девушка-кошка. Поцелуев хотелось ещё и ещё, и платье само услужливо соскользнуло с плеч…

Потом Данир уснул, а Катя долго лежала в кольце его рук и смотрела на тёмные тени, которые иногда скользили по углам.

«Я люблю тебя, моя. Пока дышу, я буду любить тебя, – звучал в ушах его страстный шёпот. – Ты не пожалеешь, клянусь».

А она любила? Сказать такое даже себе – слишком серьезно. Но это была чудесная игра. На самом деле чудесная.

Где-то совсем близко раздался переливистый волчий вой – не жалобный, нет. Хозяйский, даже какой-то торжествующий.

Пусть миг. Такие каникулы между прошлым и будущим.