Невеста проклятого волка

Волк, который остался у входа, поднял зубами с пола и принёс сумку из тиснёной кожи на длинном ремне. Данир всё из неё вытряхнул и тоже осмотрел.

– Ничего нет, Хорт.

Волк недовольно рыкнул.

– Ладно-ладно, – блеснул на него глазами Данир, – я дурак, ты умный.

В ответном рычании волка Кате послышалось некоторое удовлетворение.

– Ладно, верю, – Данир не рычал и подвывал, как до этого с волками, а говорил негромко и по-сандански, как будто сам с собой.

Он опять нагнулся к девушке и ловко, одним движением сдернул с неё рубашку.

– Почему ты с ней так обращаешься?! – не выдержала Катя. – Что вообще происходит? Откуда она тут взялась, кто это?!

– Я вытащил её из расщелины, – Данир отложил рубашку. – Ничего страшного я с ней не делаю, не беспокойся так.

– Из расщелины?

– Это такая узкая и глубокая трещина в скале, из которой обычно мало кто выбирается самостоятельно. Лучше не проваливаться.

– Её нашёл твой волк? В расщелине?

Катя не отставала от Данира, понимая, что спрашивает об очевидном. Но пусть объяснит, пусть расскажет чуть больше!

– Хорт нашёл её. И она ему не нравится. А я ему доверяю. Похоже, она шла из замка. В сторону границы.

– А это важно, куда она шла? Она злобная шпионка, а вы с Мухтаром… то есть с волком охраняете рубежи?

– Помолчи пока, – попросил Данир, коротко взглянув на неё.

Вот так, значит. Не ведьма, всего-навсего.

И это не шутка, что ли? Гонения на ведьм – это мракобесие. Но айя Лидия тоже говорила что-то про магию. И всё равно, девушка, если Катя верно поняла, только что избежала гибели, и ей полагалось оказание первой помощи, а не вот это всё.

– А ну-ка… – Данир хмыкнул и, положив пальцы девушке на голову, но почти не касаясь, повел руки вниз.

Он медленно перемещал пальцы вдоль тела несчастной, поглядывая на её безучастное лицо, на беспомощно открытую шею, словно ждал подсказки, играя в «горячо-холодно». Вот он положил пальцы на пояс её штанов, на резинку… нет, там не резинка, а завязка, он потянул тесьму, и тут же девушка вскрикнула и изогнулась, дернулась, и даже не открыла – распахнула глаза.