Непростое наследство

– Да, эсса, – Лила поклонилась, может быть, опять недостаточно изящно.

– Мы давно знаем Лилиану, – уже уходя, услышала она слова настоятельницы, – это милая девушка, старательная и достойная всех похвал. Но мы не подозревали, что у неё есть таланты для обучения в Эбессане.

– Ничего, матушка, – ответила эсса Рита, – мы уже не сомневаемся, что на первую ступень Эбессана собирают всех бесталанных девиц Руата. Пусть она будет хотя бы старательной.

Эта нелюбезная эсса чем-то неуловимо походила на мачеху.

Хотя у неё-то уж нет причин быть такой же злой!

– Не беспокойся так! – сестра Илинда сама сняла с Лилы фартук, – чем ты рискуешь, отправляясь в Эбессан, скажи? Поживешь вдали от дома, научишься чему-нибудь новому! Будет в старости что вспомнить! Я бы с радостью поехала, даже не сомневайся. Пусть твой жених самый распрекрасный, ему не повредит поскучать и убедиться, как он тобой дорожит!

– Ах, Илинда, я сама буду тосковать! – всхлипнула Лила.

Насчёт себя она не сомневалась ни капельки.

Если бы ещё быть так же уверенной в Винтене, которому собралась строить глазки Иса! И мысль о том, что вместе с наследством, завещанным леди Эльянтиной, она станет гораздо богаче Исы, утешала слабо – пугала мысль, что Винтену станет дороже приданое, чем она сама. Если он разлюбит её и женится только из-за приданого…

Она станет самой несчастной на свете, вот что.

– Ну довольно, тебе пора, вымой руки и умойся! – подруга вытолкала её из кухни.

Действительно, делать было нечего, только идти дальше.

Хотя?..

А если остаться? Пусть карета уезжает без неё? Вернётся отец, и он найдет способ оправить её в школу как-нибудь иначе. Он в этом кровно заинтересован, леди Эльянтина постаралось. Может быть, даже сам отвезёт? Было бы замечательно! Дома возражать мачехе, отказываясь ехать сегодня, Лила не осмелилась, а вот остаться в обители, спрятаться в своей келье – у неё даже была своя келья, в которой она жила из года в год…

А потом матушка-настоятельница сообщит отцу.

Лила, конечно, сумеет объяснить ей всё, та поймёт и не будет сердиться…

Вдали от дома, точнее, вдали от мачехи, эссина Лила Каверан могла непринуждённо рассуждать, строить планы. Но с глазу на глаз с мачехой…

Ни за что. Она теряла волю, превращалась в послушное, испуганное создание. Может быть, скорее, понимала, что возражать и упрямиться бесполезно. И как же это было неприятно, но…

Было именно так.