Признание в любви и абрикосовая косточка

Растечься, что ли, летними дождями…

Растечься, что ли, летними дождями,

Чтоб прыскали сиянием в стекло,

Чтобы гудели и звенели – нами,

Чтобы пространство стало нам мало.

Упасть всем телом знойным и прохладным,

Стучащим по асфальту площадей,

Несовершенным и неидеальным

И лишь молящим: «Припусти! Скорей!»

И хлюпать-хлопотать ногами в луже,

Набрав сквозь пальцы смеха и песка,

И прижиматься ливнями всё туже

К кудрявым прядям мокрого виска.

Сердце молчащего человека

Где-то небо поёт сердцем молчащего человека потому, что воздух караулит его дыхание и превращает слово в ледяную пластину, на которой в изгибах Лабиринта спят герои и чудовища, чёрные паруса и белые крылья, глубокая любовь и угасшие страсти, одиночество и эхо от громких голосов, жаркая кровь и пресыщенность.

Мы ловили любовь в лабиринтах из снега…

Мы ловили любовь в лабиринтах из снега,

Отражаясь в покорности серых зеркал,

А она ускользала, как синяя Вега,

Говоря, что наш мир слишком тесен и вял.

Зазывали любовь голосами прохожих,

Чтоб заставить свой хрип о душе клекотать,

А она хохотала: «На что вы похожи!

Как смогли свою песню бездарно раздать?!»

Мы поили любовь предрассветной росою,

Провалившись сквозь стены ненужных забот,

А она улыбалась: «Вы пейте со мною,

Чтобы чувствовал терпкость расслабленный рот».

Отпускали любовь, словно бабочку в небо,

Чтоб не билась, как парус, в прозрачность окна,

А она нас звала белой лирою Феба,

Чтоб собой напоить безвозмездно, сполна.

Дары Вселенной

Вселенная дарит себя по-разному.

Одним – напрямую, будто аромат цветка, раскрывшегося в это мгновение.

Другим – опосредованно, словно через стекло, которое позволяет видеть цветок, но не даёт вобрать в себя тонкости запаха.

Третьим – через усилие, точно через глухую стену, выстроенную непонятно зачем посреди чистого поля.

Она дарит, оставляя себя возле сердца, у порога, около пограничного столба, и идёт дальше, иногда возвращаясь, чтобы добавить способностей, или ударить ладонью по зеркалу, или же стереть свой след, заставивший задрожать труса.

Пурпурная мальва

Её не родили розой. Пришла в мир пурпурной мальвой.

Июль грохотал рассветом и песней больших телег.