Ловец заблудших душ

В глубине чащобы подвывал бирюк – одинокий волк, ещё не потерявший надежду обрести пару. Молодые рябчики вспорхнули на ветки клёна и затаились до рассвета. В траве шуршала мышь, затаскивающая в норку клочья белого мха. Тявкнула лисица, пересекла полянку длиннохвостой тенью, и снова всё замерло. Обострённый слух охотника уловил лёгкие шаги, шорох ткани и нежный перезвон колокольчиков. Велеслав помнил, что Пенежа никогда не снимает предсмертный дар своей бабки – пять серебряных колокольчиков, доставшихся той от восточного купца.

Невеста как-то обмолвилась, что Вилхла уберегла иноземца от татей, а тот оставил ей на память амулет со своей родины.

– Как ты, сердце моё? – приглушённо сказала Пенежа, прижавшись головой к плечу Велеслава.

Тот отметил в мыслях, что она не назвала его, как прежде, суженым.

– А что я? – ответил. – Живу-хлеб жую.

– Что решил?

– От тебя зависит, – буркнул он, заметив, что она отстраняется. – Со мной пойдёшь, так можно к мирянам в Колочьем бору пристроиться.

Они хоть и не изгои, да сами верви давно оборвали, чтобы жить по своему разумению. А ежели здесь останешься, женой Палёного, то я лучше на Руян или подальше отправлюсь. Варяги у себя молодых да сильных привечают. Стану по морю на лодье ходить, прибрежных дураков грабить.

Пенежа всмотрелась в его лицо, усмехнулась и выдала:

– А ступай к бродягам морским! Тут тебе делать нечего.

Она зажмурилась:

– Пока нечего. Живи так, как сложится, только опасайся брать в руки красный яхонт; брать в жёны черноглазую; да брать клятву у того, кого спас.

А как минет срок в тринадцать вёсен, вернёшься ко мне.

Велеслав угрюмо насупился:

– Вот ещё! За каким лешим мне вертаться к чужой жёнке, поистасканной да старой? Неужто себе бабу не найду – гладкую, молодую, ласковую?

– Будут у тебя бабы, а жены и семьи не обретёшь, – улыбнулась Пенежа. – Почто нам словами кидаться, как репьём? Найдёшь меня САМ.

Она поклонилась ему до земли и пошла в темноту легко и почти неслышно.

Тринадцать лет. От проклятой осени – на службу к варягам. Драккары, пьющие морскую воду и кровь полоняников[7 - Полоняник – пленник (устар.).]. Меч, доставшийся в наследство от ярла[8 - Ярл – высшее сословие в средневековой Скандинавии.] Хартига, принявшего Велеслава в сыновья. Так изгой-славянин, выброшенный в юности из-за высокого тына, окончательно потерял своё имя, став Яаарвиком по прозванию Молчун.