Закрытое небо

Фигура без шансов на исправление, но за грудь можно подергать, а ее большой рот… Такой рот не целуют, такой рот жестко трахают.

В столовой слышится какая-то возня, и это позволяет мне уйти незамеченной. Ноги несут не в гостиную, где сидит Алина – не хочу, чтобы она поняла, в каком ужасном я состоянии. Иду к двери, мне хочется выйти на улицу, в снег, хочется вдохнуть свежего воздуха, хочется просто куда-то уйти. Я даже не задумываюсь о том, чтобы переобуться и найти свой пуховик.

Я уже распахиваю дверь, когда мне на плечи опускается что-то теплое.

– Оденьтесь, – говорит отстраненно он, – обида – не повод замерзнуть.

Значит, он слышал.

Щеки полыхают огнем, и чтобы успокоиться, я отвлекаюсь на обувь, одежду, долго не могу попасть бегунком в молнию, но все же застегиваю.

– У Влада с Костей сложные отношения. Они только пытаются их наладить, – доносится вслед.

Но я выхожу, не оглядываясь.

Разве сложные отношения – повод испортить их кому-то другому? Самое лучшее, что можно сделать – это немедля уехать.

– Маш! – обнимают меня сзади сильные руки, разворачивают и заставляют посмотреть в лицо мужчины, который смотрит на меня с обожанием, не просто скользя взглядом, а лаская, отогревая им. – Я когда-нибудь говорил, что у тебя самые красивые в мире глаза?

Качаю головой, борюсь с подступающими слезами и таю снежинкой от сладости поцелуев.

– Я от них без ума. Я их узнаю из тысячи. Вот поставят передо мной тысячу красивых девчонок с закрытыми лицами, и я легко узнаю, где ты. Просто потому… что у меня от малахитовой зелени твоих глаз сносит крышу, ни о чем не могу думать, когда ты так смотришь… Пожалуйста, смотри на меня всегда.

– А как же сон? – обнимаю его, растворяюсь в его нежности.

– Смотри на меня даже во сне, – шепчет мне Костя, а потом поднимает мое лицо и долго целует.

На глазах у Кирилла, на глазах у Алины, которая тоже решила выйти на улицу. И на глазах у брата, который выносит мясо.

Губы Костика еще теплые, не успели поддаться морозу, и я с удовольствием впитываю их теплоту, жарюсь от взгляда мужчины настолько, что готова снять пуховик и стоять на снегу босиком.

Выныриваю из нежного плена только тогда, когда позади нас проезжает машина.