Все друзья делают это

 – Они что, не знали, что я приеду?!

– Я сказал, что поехал за девушкой. Но что это ты, уточнять не стал. Люблю сюрпризы.

– А я ненавижу!

– Знаю, – вопреки моему возмущению, он широко улыбнулся. – Столько лет пытаюсь тебя приучить к ним – и все никак. Но тешу себя надеждой, что однажды мне это удастся.

– А я тешу себя надеждой, что однажды твоя фантазия все же иссякнет. До сих пор вздрагиваю, как вспомню ужа в кровати, гусениц в баночке, плакат с моим изображением на двери школы, твои частушки под моими окнами и лепестки роз по всему подъезду, которые я час выметала.

– Нет. По-моему, я как раз все делаю правильно, – отмел все упреки мужчина. – Вряд ли кто-то еще может похвастаться, что ты помнишь его подарки спустя долгие годы. И бережешь их – как, например, мой плакат. Но оно и понятно: ручная работа, хэндмейд.

– Просто твой плакат такой страшный, что я боюсь к нему прикасаться. Как забросила на шкаф – так и лежит.

– Страшный? – удивился Никита и привел аргументы, почему его плакат страшным никак быть не может: – Я, между прочим, старался! Подбирал бумагу, кисти и краски, приобрел клей хороший, чтобы сразу не отодрали, чтобы сюрприз хоть полчаса провисел на двери.

– Угу, – буркнула я, – только следы от плаката потом два часа с матами отдирала уборщица, а глядя на твой рисунок, словам уже никто не поверил.

– Печаль, – расплылся в довольной улыбке Никита.

– В это не верила даже я. До самого окончания школы. И только потом…

– Хватит на сегодня воспоминаний, – прервал меня друг, взял за руку и поставил пред материнские очи. – Мам, а что это ты одна? Зови папу! Пусть он тоже вблизи посмотрит на красивую, добрую и отзывчивую девочку, которая пала жертвой моего обаяния и согласилась разделить со мной тот страх и ужас, что вы уготовили! Вот.

Ой, вцепилась в его ладонь. Ой, что сейчас будет…

– Здравствуйте, Инга Викторовна, – улыбнулась я женщине, грозно взирающей на меня с высоты лестницы.

И неожиданно увидела, как она сначала расслабилась, а затем приветливо улыбнулась в ответ.

– Аня? – ее сомнения рассеялись, когда я улыбнулась шире, а Никита прошипел что-то непонятное, ощутив на себе остроту моих коготков.